Право на край

Равенство здесь — холодная формальность.
Оно звучит, как приговор, вынесенный без свидетелей.
Каждому позволено выбрать лишь одно —
момент, когда выключится свет.

Здесь не верят — ни шёпоту, ни небесам,
ни даже собственному отражению.
Подозрение — единственная валюта.
А вера в себя — роскошь тех,
кому уже нечего терять.

Привилегия обречённых —
называть пустоту свободой.
Привилегия изгнанных —
вспоминать рай, как место преступления.

Близость здесь —
это не тепло.
Это шаг к краю,
где пол скрипит под ногами,
где воздух становится влажным и густым,
как тайна, которую нельзя произнести вслух.

Край —
неровный,
рваный,
как разорванная плёнка памяти.

Душа —
обнажённая не от страсти,
а от страха быть увиденной.

Я прикасаюсь —
едва заметно,
словно проверяю, жива ли ты
или это только игра воображения.

И в темноте
тебя будит не моё касание —
а собственный крик,
который давно ждал
своей очереди.