На перекрёстках памяти. Распределение

Продолжение. Начало здесь http://stihi.ru/2026/02/03/1533
 
ДОРОГА В ЛЕНИНГРАД

Билет был взят до Ленинграда, и как мне казалось, никаких доплат в дороге делать не потребуется. Но не тут-то было! В Москве при компостировании мне сказали, что надо доплатить за скорость что-то около девяти рублей. У меня таких денег уже не оставалось, я вышел на привокзальную площадь и стал размышлять, что делать. Тогда в Москве никаких знакомств у меня не было. Вдруг я услышал, что кто-то меня окликает.

Это оказался попутчик из Казани, с которым мы познакомились в поезде, ленинградский студент - юрист, несколько старше меня. На его вопросы: "Ну что? Едем вместе?" я грустно ответил, что из-за нехватки денег не смог закомпостировать билет. "Ну это не беда. Сколько не хватает?" - с этими словами он ссудил мне необходимую сумму. Не знаю, как я был ему благодарен! Записав его ленинградский адрес, я тут же отправился к кассе и оформил билет на ближайший поезд.

Благодарность в душе осталась у меня на всю жизнь. И это потому, что этот человек, узнав мою проблему, сразу от всей души сам предложил мне деньги, не ожидая, возможно, моей просьбы. Моя же щепетильность в те годы зашкаливала. И хотя сумма была небольшая, но в студенческие годы этот человек в неприятный, критический для меня момент очень меня выручил. Я, конечно, обещал по приезде в Ленинград деньги ему вернуть, на что он вполне искренне мне ответил, что это пустяки.

ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОЛГА

Возвратившись в общежитие, я стал соображать, где взять деньги для возврата. Пришлось заложить в ломбарде на Васильевском наручные часы. Тогда они ценились и брались на заклад. Получив деньги, я тут же отправился по известному адресу где-то у греческой церкви, недалеко от Московского вокзала. Приехал я к своему знакомому кредитору в не совсем удобное время.

Открыв двери, он не сразу сообразил, кто перед ним. Да и было отчего: в соседней от прихожей комнате раздавались смех и весёлые голоса, была вечеринка. Я с благодарностью и облегчением вернул долг, мой благодетель, не считая, сунул его в карман, и мы расстались. Я понял, что мой знакомый, видимо, счастливый и более, чем я, обеспеченный человек. И ему не пришло в голову продолжить со мной знакомство.

СЛУЧАЙ В РЕСТОРАНЕ

Нельзя обойти случай, из-за которого я чуть не вылетел из института. Это случилось на 4-м курсе. Однажды мы с Валей Лапшиным решили пойти в ресторан. Выбрали довольно известный на Петроградской стороне. Заказали всё, что нужно, и стали выпивать и закусывать. В какой-то момент, когда уже выпивать стало неинтересно и надо было заканчивать, я отлучился в туалет.

Вернувшись, я сел за стол. Нас было только двое. Я сказал, что пора расплачиваться и уходить. И тут Валя выдал: "А я уже заплатил..." У меня не было никаких сомнений, что мой друг расплатился. Мы стали вставать из-за стола, но тут подошёл официант и предъявил счёт. Естественно, я ему сказал: "Вам же заплатили". На что ответ был отрицательным. И хотя деньги у меня были, беспредельно доверяя другу, я, как говорится, завёлся, сказал, что больше мы платить не будем, и мы тронулись к выходу.

Зал находился на втором этаже и вниз к выходу вела лестница. На этом пути нас пытались остановить официанты, но я, разгорячённый вином, кого-то оттолкнул и пригрозил сбросить с лестницы. Замечу, что дебоширом и буяном я никогда не был. Вызвано всё было благородным порывом отстоять, как мне казалось, честь моего друга и наказать "нечестного" официанта.

Валя с самого начала в этом действии участия не принимал, не доказывал, что он заплатил по счёту, молчал, с официантами не сцеплялся и ни в чём мне не помогал. Отбившись от официантов, мы выскочили на Большой проспект Петроградской стороны.

НАСТОЯЩИЙ ДРУГ ТОЛЯ КАТКОВ

Добравшись до общежития на Малом проспекте, 40, я завалился спать. Поздним утром меня разбудил мой школьный товарищ Толя Катков со словами, что меня хочет видеть какой-то человек, сказавший, что он из ресторана и желает получить деньги, которые накануне не были уплачены.

К тому времени я вполне протрезвел и сразу всё вспомнил. Считая, что официант, а это был он, кто нас обслуживал в ресторане, требует деньги не по закону, я передал через Толю, чтобы он убирался восвояси. Официант ушёл со словами, что мне это так не пройдёт и что он будет жаловаться в институте. Толя, вернувшись обратно в комнату, узнал из моих слов, что было накануне, и несмотря на мой протест, побежал следом за официантом, догнал его, уже направляющегося по 14-ой линии к институту, и заплатил всё, что требовалось.

Надо сказать, что сумма была небольшая, но последствия из-за её неуплаты для меня могли быть самые печальные. Толя оказался настоящим другом и поступил исключительно правильно, не теряя времени.

Вспоминая этот случай, думаю, какой же я был наивный и глупый, как можно было легко и непоправимо оступиться. А ведь в основе были самые правдивые и благородные убеждения: друг расплатился, чтобы не терять лишнего времени. Официант решил нас околпачить, пользуясь тем, что с ним расплачивались без свидетелей. И никаких сомнений, что официант в этой ситуации мог быть честным человеком. Разве у меня могла возникнуть другая мысль?

ГОРЯЧЕЕ ВРЕМЯ

В дружбу я верил свято. В дальнейшем всё быстро забылось и никогда в разговорах с Валей не вспоминалось. Наша дружба не прерывалась. Вот только несколько странно она закончилась. Незадолго до защиты дипломов мы договорились, что после окончания института вместе съездим к своим родным в Яранск и Гурьев перед тем, как разъехаться по местам будущей работы. Казалось, ничто этому не препятствовало.

Но когда подошло время, Валя категорически отказался от этой затеи. Доводов он никаких не приводил и на мои уговоры не поддавался. Он просто замкнулся. Не помню, чтобы я его или он меня чем-то обидел.

Я верил в искренность нашей дружбы и ничего не мог понять. Время было горячее. Подготовка и защита дипломов. Я, кроме того, перед защитой поехал в Казань, чтобы расписаться с Лилей. Это произошло в период майских праздников в 1954 году, после чего, вернувшись в Ленинград, одним из первых защитил диплом и получил распределение на место работы.

ПРИГЛАШЕНИЕ В АСПИРАНТУРУ

Этому предшествовало следующее обстоятельство. Коллега Ф. А. Шамшева, нашего завкафедрой, Борис Вячеславович Бокий*, завкафедрой строительства горных предприятий попросил порекомендовать ему кого-нибудь из нашего выпуска в аспирантуру к нему на кафедру.

Ф. А. Шамшев для рекомендации выбрал меня, как окончившего с отличием, и пригласил меня для представления на кафедру к Б. В. Бокию. Мы пришли туда вдвоём, и Филипп Аристархович оставил меня для собеседования. В то время помещений в институте было недостаточно и персоналу приходилось тесниться. Борис Вячеславович в качестве заведующего кафедрой не имел отдельного кабинета и находился в преподавательской вместе с другими членами кафедры.

Его стол занимал положение в углу комнаты, а сам он сидел спиной к этому углу, обозревая всё помещение. Предложив мне присесть, Борис Вячеславович начал с того, что ему для кафедры необходим специалист по бурению скважин и для этого он хотел бы взять меня в аспирантуру.

Я ответил, что считаю себя недостаточно готовым заниматься научной работой и хотел бы сначала набраться инженерной практики по специальности. На это он ответил, что главное, что потребуется мне при прохождении аспирантуры как результат - это стать хорошим квалифицированным преподавателем, а вопросы научной работы будут решаться с течением времени. Отсутствие прагматичности, жизненного опыта и идеализм, который так приятен в молодости, когда кажется, что всё преодолимо и на всё хватит сил, заставили меня снова сказать, что всё-таки сначала мне хочется поработать на производстве.

Тогда Борис Вячеславович пошёл с главного козыря, видя, что перед ним стоит глупый провинциальный мечтатель. "А знаете ли вы, - сказал он, - что, уехав из Ленинграда, вернуться в него будет непросто?". Действительно, моя прописка была временной на период учёбы. Ленинград был режимным городом и прописаться в нём без родственных или иных связей было невозможно. Довод был очень серьёзный и делал начальное предложение очень заманчивым для меня, приехавшего из провинции. Но я не поддался и снова вежливо повторил, что мне всё-таки сначала хотелось бы поработать инженером по специальности.

Борис Вячеславович посмотрел на меня, мне показалось, со смешанным выражением неудовольствия и сожаления, что я ещё такой "зелёный" и сказал: "Ну раз так, это ваше дело. Поступайте, как хотите". На этом мы расстались. Я вышел в коридор.

Недалеко стояли ребята из моей группы, которые были на комиссии по распределению. Некоторые знали, что мне предлагается аспирантура, и им было интересно узнать, как прошло у меня собеседование. На вопрос одного ленинградца я ответил, что отказался. Он, как и Борис Вячеславович, посмотрел на меня с удивлением и сожалением и произнёс: "Ну и дурак!"

С тех пор прошло много времени, многих из нас нет в живых, но с этим товарищем мы стали большими друзьями, общаемся, живя в одном городе. Как-то я в разговоре с ним припомнил этот случай, и мы вместе посмеялись. Да, конечно, Борис Вячеславович был мудрый человек, и мой товарищ справедливо назвал меня дураком. Но я нисколько не сожалею, что так тогда поступил и прошёл по жизни непростым путём. Удача почти во всём мне сопутствовала, и я был счастлив: что бы я ни задумывал, мне в принципе удавалось.

РАСПРЕДЕЛЕНИЕ

Вначале мой выбор пал на Таджикистан, и я об этом сообщил Лиле. Но ей показалось, что там будет нелегко жить из-за жары. Выбор я изменил и остановился на Украине (Днепропетровск, западный сектор большого Донбасса). Этому предшествовал разговор с Ф. А. Шамшевым, который сказал, что если я хочу лучше окунуться в профессию, то Донбасс это одно из лучших мест: опытные кадры, глубокие разведочные скважины на уголь, отработанная современная технология бурения.

Место было определено, но Лиля получила распределение на работу в Татарию (мы расписались уже после распределения). Пришлось мне ехать в Москву в Министерство и менять её направление на свободное, чтобы она могла устроиться на работу по месту направления мужа. Всё быстро уладилось и, сыграв свадьбу в Яранске 8 августа 1954 года, мы отправились в Днепропетровск. Вещей никаких, кроме носильных, у нас практически не было. Не было даже часов. Свои часы, уговорив меня, дал мне тесть. Впоследствии я их вернул.

*Борис Вячеславович Бокий (1898—1973) — советский хозяйственный и государственный; учёный, доктор геолого-минералогических наук, профессор. Автор большого количества научных работ, в том числе учебников «Горное дело» и «Основы горного дела». Участник Великой Отечественной войны, инженер-капитан, участвовал в обороне Ленинграда. Затем был направлен Наркоматом угольной промышленности СССР в Карагандинский бассейн главным инженером института «Карагандашахтпроект». В 1944 году вернулся в Ленинград и продолжил работу в горном институте. Основатель и первый заведующий кафедрой «Строительства горных предприятий» (1947); проректор Ленинградского горного института в течение 17 лет, основатель и первый декан Шахтостроительного факультета (1948). Б. В. Бокий был членом КПСС, являлся председателем ученого Совета по защите докторских и кандидатских диссертаций, а также членом комитета по присуждению Ленинских и Государственных премий и членом Научно-технических советов отраслевых министерств. Им было подготовлено большое число докторов и кандидатов наук.
Умер в Ленинграде 13 мая 1973 года. Был похоронен на Богословском кладбище
города.

Продолжение следует

На фото: Горный институт