Проститутошные мемуары

Эпиграф: «Ты ешь, ешь. Даже если ты не будешь есть, всё равно потом скажут, что ты ела».
© знакомая армянка

Почему мне говорят, что моя вина в том, что они меня насиловали, продавали, унижали и заставляли отречься от своей национальности, имени, веры? В самом деле, если б это произошло с кем-то другим, я б никогда не обвинила эту несчастную девочку в чужих зверствах. И вообще, разве можно винить того, кто болен, в том, что он болен? Или того, кого обокрали, в том, что его обокрали? Какая безжалостность! Бессердечность! Да если б мой муж не продал меня в этот притон, этому бородатому, лысому, короткому, мерзкому человечишке с тихой воровитой походочкой!

А я была покладистой женой, я ему слова грубого не могла сказать. В этом, считаете, — моя вина? В том, что я уважаю человека? Лю-бо-го человека? А я и сейчас не могу сказать ему грубого слова. Не знаю, почему. Вот ударить могу — отвесить пощёчину.

Мне говорят: книги теперь можешь написать о своей жизни! И что это будут за книги? — Это какие-то проститутошные мемуары! Что у вас за интерес к чужому белью, чекистский интерес? Раньше о таких людях никто и за столом не говорил из брезгливости, а книги посвящали житиям святых — вот чьи мемуары изучать была страсть. Я б эти мемуары проститутошные брезговала бы и в руки брать в твердом переплете или в каком бы они вышли: с золотым окладом еще может? Есть же вещи, — грязные вещи, — о которых стыдно в глаза взглянуть, не то что слово сказать, а Эти... толстенные тома, — ну прям Анны Каренины какие — пишут, и ждут оценки общества. Оцените-ка будьте любезны наши грехи!