Кто мы?

Молиться безумно, до проседи,
Проникнуться ликом, изжить,
Воскликнуть: «Прости меня, Господи!» —
Воскликнуть и вновь согрешить.

Подумать о прошлом, народах,
О днях, что сменялись другими.
Понять: мы одной все природы
И в сущности тоже едины.

Но здесь все расходятся в мнениях:
Мы детище Бога-Творца,
А значит, в нас есть и материя,
Присущая телу Христа.

Но глупостью, жалкой игрою
Порой забываем одно:
Мы ближе к Иуде-изгою,
Чем к святости плоти Его.

Вскричать: «Ненавидим Иуду,
Изменщик, он предал их всех!» —
И тут же остыть на минуту —
Ведь ненависть тоже есть грех.

Узреть, передумать, исполнить.
Всему есть предел и конец:
Кому-то прожить и запомнить,
Другому — терновый венец.

Забыть, потеряться средь дней,
Найтись, чтоб потом осознать:
Мы, может быть, плоть тех людей,
Желавших Иисуса распять.

Смотреть, перелистывать строфы,
Вникать, перечитывать текст,
И, сидя, узнать про Голгофу,
Узнать, не тяжёлый ли крест.

Устать, отложить, не вникать,
Умыться… Но руки болят.
Отпрянуть: пришло время вспять,
В глаза смотрит Понтий Пилат.

Стоит он трусливо, с сомнением.
Судья, но судим лишь сейчас.
И тут же, смутясь откровением,
Подумать: он тоже есть в нас.

Вгрызаться в суть с полной отдачей,
Глядеть отреченье Петра.
Мечтать, что ступили б иначе,
Не бросили б облик Христа.

Гонимы презрением, носите
Лик, чтоб понять и изжить,
Воскликнуть: «Прости меня, Господи!» —
Воскликнуть, чтоб вновь согрешить.