Эхо вопросов рассказ

Старый фонарь на углу, обшарпанный временем и дождями, тускло освещал мокрый асфальт. Под ним, прислонившись к шершавой стене, сидел человек. Немолодой, с глубокими морщинами, избороздившими лицо, и глазами, в которых отражалась вся тяжесть прожитых лет. Он смотрел на редких прохожих, спешащих по своим делам, и в его голове, словно эхо, звучали те самые, вечные вопросы.
"Эх, люди, люди, вот вопрос такой: кто с золотом родился, кто с сумой пустой."
Он видел их – тех, кто шел с уверенной поступью, в дорогих одеждах, с блеском в глазах, словно им открыты все двери. И видел других – сгорбленных, с потухшим взглядом, несущих на плечах непосильную ношу. Один – как царь, другой – как сирота. И в жизни разная у них черта. Казалось, сама судьба, словно невидимый художник, разделила их кистью, оставив одних в сиянии, других – в тени.
"А добрый, злой – откуда это взялось? Неужто в колыбели заплелось?"
Он вспоминал детей, играющих во дворе. Одни делились игрушками, смеялись звонко, словно колокольчики. Другие хватали, толкались, их лица искажала злость. Один – как солнце, светит всем вокруг, другой – как туча, омрачает друг. Было ли это заложено с рождения? Или же, как росток, пробивающийся сквозь камень, добро и зло прорастают из чего-то более глубокого?
"Быть может, в детстве, в играх и в труде, закладывается всё, что будет на земле."
Он видел, как родители учат своих детей. Одни – состраданию, помощи ближнему. Другие – хитрости, умению брать своё любой ценой. В играх, в первых шагах по жизни, в первых разочарованиях и радостях – неужели там, в этих хрупких зернах, кроется ответ? Или же всё проще, и природа человека – лишь отражение мира, в котором он растет?

Иль просто так, как ветер, как гроза, приходят в мир и зло, и чудеса."
Он видел внезапные вспышки доброты, когда незнакомец помогал упавшему. И видел необъяснимую жестокость, когда мир рушился без видимой причины. Словно стихийные бедствия, приходят в мир и зло, и чудеса, не спрашивая разрешения, не объясняя своих мотивов.
"А справедливость, где закон вселенной? Кто разделил богатство и нищету?"
Этот вопрос терзал его больше всего. Где та высшая сила, что распределяет блага? Кто решил, что одному – изобилие, другому – голод? Кто дал кому душу светлую, благую, а кому – порочную, злую мечту? Неужели это игра случая, слепой жребий, брошенный в бездну бытия?
"Неужто всё предопределено заранее, и нет нам выбора, лишь ждать свой час?"
Он смотрел на свои руки, изможденные, но всё ещё способные к действию. Неужели вся его жизнь – лишь предначертанный путь, по которому он шел, не имея возможности свернуть? Неужели нет свободы воли, нет права выбора, лишь пассивное ожидание финала?
"Иль в каждом из нас, в нашем сознании, ключ к правде, что скрыта от глаз?"
И тут, в тишине ночи, под тусклым светом фонаря, в его сознании мелькнула мысль. А что, если ответы не вовне, а внутри? Что, если каждый человек сам является творцом своей судьбы, своего добра и зла? Что, если справедливость – это не закон вселенной, а результат наших собственных поступков, наших выборов, наших стремлений?
Он поднял голову и ,
В его глазах, казалось, зажегся слабый огонек. Не тот, что дарил фонарь, а внутренний, рожденный из сомнений и поисков. Он понял, что вопросы, которые мучили его, не имеют простых ответов, высеченных на камне. Они – вечные спутники человечества, эхо наших стремлений и наших падений.
"Быть может, – прошептал он, обращаясь к пустоте, – не в колыбели, не в детских играх, а в каждом прожитом дне, в каждом принятом решении кроется истина. Не предопределенность, а выбор. Не слепой жребий, а ответственность."

представил, как каждый человек, подобно садовнику, ухаживает за своим внутренним садом. Одни поливают его добром, заботой, любовью, и тогда расцветают прекрасные цветы. Другие же оставляют его запущенным, питают его завистью, злобой, и тогда прорастают сорняки, омрачающие всё вокруг.
"И справедливость, – подумал он, – не внешний закон, а внутренний компас. Тот, что ведет нас по пути честности, сострадания, милосердия. И если каждый будет следовать ему, то и мир станет чуточку светлее."
Он встал, расправив плечи. Морщины на его лице не исчезли, но в них появилась новая глубина, мудрость, рожденная из принятия. Он не нашел окончательных ответов, но нашел направление. Направление к самому себе, к своему сознанию, где, возможно, и скрыт тот ключ, что он так долго искал.
Он пошел дальше, в темноту ночи, но теперь его шаги были увереннее. Он знал, что вопросы останутся, но теперь он готов был искать ответы не вовне, а внутри, в каждом своем поступке, в каждом своем выборе. И в этом поиске, возможно, и заключалась вся суть человеческой жизни.