Дыханье на стёклах становится льдом...

Дыханье на стёклах становится льдом.
Потом отогрею я душу, потом.
Сейчас настроенье - январь проживать,
Как будто не может он жизнь отобрать,
Лишить окаймлённых часами вокзалов,
Квартир, пропитавшихся эхом скандалов,
Дрожащих то трелью звонка, то щеколдой
Во время побега наружу. На стёртой

Линии наледи - новая наледь.
И надписи даже дурной не оставить,
Смотреть лишь, как свет фонарей вдалеке
Единственный жизнь взворошил в леднике,
Ибо, что люди - лишь тень на бульваре,
Что встречный троллейбус - пятно на пожаре
Дорожного провода; свет фонарей же
Видится прежним сквозь лёд, до малейшей

Частицы дрожащих фотонов... короче,
Того, что срывает вдоль улицы ночи.
Как тесен январь в заметённой столице -
По снегу в машине свободно не мчится,
И где-то уже объявляют прибытие
Поезда; где-то СМИ пишут про сбитие,
Словно метели укутали вместе
С асфальтом не про опоздания вести.

И градусы падают ниже последней
Шкалы на термометрах. В двери соседней
В колонне пред красным сигналом такой же
Скрытый за наледью мир. Всё же больше
Хороших мотивов, чем дурящих главы
Подстрочных контекстов, и ежели правы
Окажутся те, кто с другой баррикады,
Никто не узнает с моста эстакады,

Ибо сначала придётся гнать стужу,
Потом обходить после таянья лужу,
И, добегая до цивилизации,
Пропустишь, как снова всё стало меняться.
Льдом на стекле остаётся дыханье.
Пять минут полночи. Дрожь. Опозданье.
Длинная нить по морозному следу.
И ничего, ничего больше нету.