Шрамы вместо лепестков

Всё будет как прежде —
Твердишь постоянно.
Мне бы хотелось верить каждому слову,
Быть снова открытой, доверчивой, нежной…
Но, как ни хотелось, не стану собой прежней.

Сердце навеки покрылось цепями,
Запечатались чувства.
В груди — тяжесть от постоянных страданий.
Ты смотришь в надежде увидеть снова меня:
Слабую, хрупкую девочку шестнадцати лет,
Ранимую от каждого скверного слова,
Молящую не бросать снова и снова.

Но ты обращался со мной как с вещью:
Унижал, предавал, лгал, говорил о надежде, придуманной тобой.
По правде, ты не ценил, не любил меня?
Скажи только честно.
Хочу я услышать лишь правду.

Ты смог разглядеть лишь шрамы от ран, нанесённых тобой.
Раны затянулись, стали еле заметными,
Но до сих пор я чувствую невыносимую боль.

Но ты ещё смотришь…
Почему не уходишь?
Я знаю, ты чувствуешь стыд за каждую принесённую боль.
Возьму твою руку, приложу к каждому шраму —
Намокнут глаза.
Услышу слова, так долго желанные:

— Я не должен был так поступать.
— Зачем я сломал этот нежный цветок, тянувшийся к свету?
Растоптал каждый твой лепесток — частичку надежды.
Я был с тобой несправедлив,
Ломал тебя и делал очень больно.

Но вижу пред собой цветок не хуже прежнего.
Твой ствол стал твёрже.
Листва утратила былую яркость, свежесть.
Заметно потускневшие глаза пылают силой.
— Прости, родная, я был не прав.

Но я лишь улыбнусь, сказав:
«Твоя любовь меня и погубила.
Давай, не будем мучить мои раны».

Тебя любила я такой любовью, как пишут в книгах.
О моей любви снимают фильмы, пишут песни.
Ты навсегда останешься глубокой раной, и не зажить ей никогда.

Пройдут года. Ты будешь счастлив с ней.
Я буду пересчитывать лишь раны и думать о тебе.
Да, будет горько, больно.
Слёзы покроют мои щеки,
Но прежний свет не будет освещать твоё лицо.

Прости меня.
Твоя навеки.