Я забываю правила игры

Вот так всегда. На полпути к финалу,
где пешка вроде бы прошла в ферзи,
а на часах, как оплеуха по щеке нахала,
стучат набатом в круге, не теряя сил,
секунд ушедших скромные дары,
я забываю правила игры.

Стою, как истукан, среди развала
своих же комбинаций и идей.
Пространство загустело и пропало.
И в нём плывёт, как призрак кораблей,
сознанье, что пропало до поры,
я забываю правила игры.

Как будто с шахмат сдуло чёрно-белый
гипноз условностей, и вдруг — простор.
И нет ни короля, ни королевы,
а только пустота, да ветра спор,
да солнца луч на зубчиках туры.
Я забываю правила игры.

Забыл, зачем ходил и защищался,
кого хотел поставить в уголок.
И память, что старалась, вдруг сорвалась
в сироп забвения, как неуклюжий кок.
И мной играет что-то, остаётся
лишь отдавать приказ своим перстам,
что бьются о стекло истошно,
о клеток холод, исчисляя сотню гамм
ходов всех, что опасны и хитры.
Я забываю правила игры.

Так уходил я от бессмысленной атаки
своих фигур и в зябком сентябре
вдруг видел: просто в клетках деревяшки,
а за окном — кружились в серебре
уже другие, вечные основы,
где правил нет, а только тишина
и паутины тонкие оковы,
и снова ход мой, снова в никуда,
как будто тороплюсь и заключил пари.
Я забываю правила игры.

И потому, когда приходит время чести –
последний оборвать разменный круг,
я не найду ни пошлости, ни мести,
лишь благодарность за протяжный звук,
что издаёт струна, нам говоря о многом.
Ведь не победа то была аскета,
а только форма разговора с Богом,
в которой Бог не отвечал. И это
я забываю правило игры в тоске,
я близок к эпилогу,
фигуры снова на доске...
И слава Богу.