Малышка над пропастью

В ночи вокзальной, стылой и глухой,
Где эхо множит пустоту и грусть,
Я ночевала под немой стеной,
В рванье, что мало грело тело, пусть.

С протянутой рукой - предвестник бед,
Я крохи собирала по углам.
В газете смятой - брат принес обед:
Объедки, что казались чудом нам.

Те шкурки, те остатки от еды
Становились радостью моей последней...
А после - к храму, прочь от злой беды,
Молиться в тишине его обедней.

Я не знала бога, но звала Его,
В слезах застыв под сводом золотым.
Просила хлеба - только и всего,
А Он давал мне силы быть живой.

Душа изранена, но не угасла в мгле,
Горела свечкой в сумрачной весне.
Шла по тончайшей, гибельной петле,
Как будто каждый вздох - в последний раз во сне.

Но даже в этой бездне, без границ,
Хранилась вера - истинный алмаз.
Я не склоняла пред судьбою лиц,
Свободу обретая в трудный час.

Тот скорбный путь сквозь ледяную тьму
Вел к свету правды, к пеплу и огню.
Восстала я, наперекор всему,
Чтоб фениксом приветствовать рассвет и день.

В этой борьбе - величие бытия,
Путь к горизонтам, где поет прибой.
Пусть в прошлом спит беда и боль моя,
А впереди сияет мир иной!

(С) Любовь Волкова Лисовец

  Продолжение истории в цикле "Вокзальная сага":
Сразу после той еды из газетного свёртка моё тело охватил смертельный огонь. О том, как в ту ночь на вокзальном полу за мою жизнь боролся брат Вова, читайте во второй части:
Часть II. ПАМЯТЬ О ВОКЗАЛЬНОМ УГЛУ - http://stihi.ru/2026/02/10/5214

Любовь Волкова Лисовец, 2025