Размышления на парадном балконе

  Выйду я, бывало-че, на балкон своего имения, набью трубочку ароматным французским табачком, разомну затекшую от лежания на оттоманке спину, гляну на свои владения, и душа наполняется спокойной гордостью! Внизу, за прудом, дымит мой кирпичный заводик, ровно, деловито. От него и мне доход, и казне польза. А по сей стороне, за липовой аллеей, шумят яблоневые сады. Да яблоньки-то непростые дички сибирские, а от самого Якова Щукина из столицы черенками привозил! Знатные яблочки-то у Якова Васильевича, ссудил он мне по старой дружбе череночков, дай ему Бог здоровья! Чуток подалее мой конный завод, что славится на всю губернию — рысаков моих и в Москве знают!

  Затянусь крепким дымком, и мысли текут плавно, как воды в нашей речке. Дела идут в гору. Видано-ли - век железных дорог, век прогресса! Телеграф из Петербурга весть доставляет за час, а не за неделю, как бывало! Отцу моему, царствие ему небесное, Пантелеймону Евграфычу, такое и не снилось! Заказал я себе даже патефон диковинный, гости мои диву даются, глаза таращат, как от чуда невиданного, прости господи!

  Но времена меняются, однако... Чувствуется что-то новое в воздухе, неспокойное. Мужики стали глаза отводить, когда с ними разговор заводишь. Не то чтобы дерзкие, а... задумчивые, что-ли, какие-то. Слышал я давеча на ярмарке разговоры от купцов, будто землю у нас скоро делить будут, на волю мужиков  отпустят. Вздор, конечно. языки понапрасну бьют люди! Без барина мужик — сирота, пропадет. Но семя какое-то в умы брошено, чего тут греха таить. Дыма-то без огня не бывает!
 
  И ведь молодежь пошла... Сын-студент из Петербурга приезжает — такие речи говорит, что волосы дыбом! «Отец, — говорит, — капитал ваш на крови народной основан, труд, мол, чужой эксплуатируете». Словечки такие выучил, аглицкие, язвительные. Я ему: «Я на тебя трудился, на твое учение, на твои книжки! Я из грязи в князи, всем обязан своему уму да рукам!» А он отворачивается. Не понимает...

  Вздохну я, выпущу струйку дыма. И вижу ясно-ясно: мой мир, этот прочный, надежный мир барского дома, покосившихся изб, запаха дегтя и спелых яблок — он трещит по швам. Уходит, как этот табачный дым в прохладный вечерний воздух. И стоит за этим тишина... а какая — неведомо. То ли новая, светлая жизнь, как в газетах пишут, то ли полная разруха и хаос.

  Потрясу я золу из черешневой трубочки о мраморный парапет. Пора в кабинет, счета проверять. Жизнь-то продолжается. А на душе, признаться, тревожно. Словно стоишь на своем балконе, а под ногами он уже не каменный, а дощатый, и шаткий очень-очень... Такие, брат, дела!