Разговор у реки

Мы вышли к водам. Мощная река
Давила нас свинцовой тишиною.
«Ну как тебе?» — спросил я рыбака,
Охваченный бескрайней шириною.
Мой друг прищурил хитро левый глаз,
Цигарку смял мозолистой рукою:
«Амур не любит громких, пышных фраз.
Он, брат, живой. И говорит с тобою.
Смотри на сопки — видишь, как стеной?
Там кедрачи, там духи бродят стары».
Вдохнул я воздух — плотный и густой,
Настой из хвои, ветра и опары.
«Зимой тут ад, — продолжил он рассказ. —
Мороз такой, что птица камнем бьётся.
Зато весна... Ты видел хоть бы раз,
Как сопка фиолетом в небо рвётся?
Багульник рвал? А черемшу ломал?
Она весной — спасенье, не приправа...»
Я слушал друга, молча понимал,
Откуда в людях столь крутые нравы.
Я понял, где берётся тот закал:
Суровый край не терпит середины.
Здесь — бой за жизнь, разгар большой путины,
Когда кета, сверкая у песка,
Идёт на нерест, выгибая спины.
«Нанаец старый мне вчера сказал, —
Вдруг вспомнил он, на воду глядя хмуро, —
Что рыбы меньше... Но горит в глазах
Всё тот же блеск хозяина Амура.
Орех пошел. Икры набили чан.
Живём, скрипим, но не сдаём позиций».
Шумит  тайга. Туман ползёт к плечам.
Смотрел я в эти волевые лица —
Людей, что знают цену силе рук,
Которым в мягком климате не спится.
Здесь не нужны ни лесть, ни громкость звука —
Здесь кормят нас Амур, тайга и птица.
— Так в чем же суть? — спросил я напоследок.
— А суть проста, — ответил он, смеясь. —
Мы здесь — как корни у кедровых веток:
Чем жестче климат, тем прочнее связь.