Чужестранен я

Он везде чужой. В толпе городской,
Где людской поток – сплошной, нежилой,
Где в метро, как сквозь строй, тороплив и немой,
Затерялся твой профиль, усталый и голый.

В офисных мирах, где смешон и нелеп,
Где в глазах коллег – подозрительный трепет.
«Где твой галстук? Где флаг? Где корпоративный степ?»
Ты – скиталец в чужих, слишком тесных пределах.

Но в сетях, где царит полуночный уют,
Где разумный наш вид цифровой маской причуд,
Расцветает душа, что на улице льнёт,
К островкам фонарей, где твой демон живёт.

Здесь так просто смеяться, кричать и грустить,
Здесь возможно любить и безумно творить.
Под ником-талисманом легко говорить
То, что днём не решится язык произнести.

Мы, уставши от масок «разумности» скудной,
Надеваем другие – свободные, чудные.
И танцуем в чатах, жестоки и трудны,
Обнажая души, что на свет обречены.

А потом – паранойи холодный укол:
«Слишком много сказал. Слишком стал я расколот».
И летят в небытие диалоги-обол,
Словно пепел комет, что когда-то взорвётся.

Два клика – и память стирается прочно.
Два клика – и связь, беспощадно и тошно,
Превращается в цифры, в пустынное пятно.
Черный список – конец. Ну, а в жизни – кино.

И живёт, как ни в чём не бывало, планета,
Только в сердце – дыра, неизбежное это.
Ты опять одинок, меж условностей света
И холодных экранов. Душа не согрета.

Ты везде чужой: и в реальности бледной,
Где так тесен и жесток каждый шаг безрассудный,
И в пространстве виртуальном, бессмертном и бедном,
Где мы все пришельцы под личиной разумной.