На восточном базаре

На восточном базаре
влагой медовой блестело
смуглое тело
на глади персидских ковров.
Монист и браслетов
золото эхом звенело,
в таинстве танца,
в такт невесомых шагов.

А в небо
голубкою белой летела
мелодия снов
неспящих, пустынных ветров.
И рвались сердца
из оков за пределы,
забыв всё на свете,
в наваждение райских садов.

Сквозь дымку вуали
с улыбкою ракса смотрела
как быстро хмелела
от страсти толпа и покров
слетал за покровом
и площадь гудела
от стонов и криков
и шопотом сказанных слов.

А в небо
голубкою белой летела
мелодия снов
неспящих, пустынных ветров.
И рвались сердца
из оков за пределы,
забыв всё на свете,
в наваждение райских садов.

Вдруг все замолчали...
Миражом представленье истлело.
Ни смуглого тела,
ни пёстрых, персидских ковров...
Лишь пыль от копыт
над соуком уныло серела,
да висли обрезки
шнурков кошелей с поясов.

А в небо проклятье
коршуном чёрным летело
в завываньях тоскливых
неспящих, пустынных ветров.
И рвались сердца
из оков за пределы,
в гневе жаждая мщенья...
наваждению райских садов.