На покое

Питаемся картошечкой да кашей,
На вешалке фуфайка и шинель.
Супругу называю я Агашей,
Хотя она по паспорту Нинель.

Мы держим дома кокер-спаниеля,
Ему разрезал для подстилки пим.
Жена мне часто говорит: «Емеля»,
А в паспорте моём стоит Вадим.

Под абажуром жёлтым в «зале» нашей
Сидим, скатёрка – голубой атлас.
Всё-всё обговорили мы с Агашей,
Собака знает всё давно про нас.

В субботу – баня, в пятницу – приборка.
Агаша отцвела, я – седовлас.
Собака, абажур, ну и скатёрка –
Богатство наше.
Мало? Да как раз.

Снега лежат у нас тут до апреля.
Жена бубнит про то, что сзади «жись».
Пусть говорит, а я молчун – емеля.
Моргнул мне спаниель:
«Вадим, держись».

Под жёлтым абажуром – голубое,
На вешалке с подбоем плащ – шинель,
Мы старики – втроём мы «на покое»,
В серванте блюдца синие под гжель.

Потом ладони сложит баба чашей:
«Сынок наш где?»
И в чашу слёзы – кап.
Я «на покое» со своей Агашей,
В грудине резь, а в горле снова кляп.

Платочек протяну Агаше: «На-ка».
Мы знаем «где», не знаем «почему».
«Держи́тесь», - нам моргнёт собака.
Мы все уйдём.
А как?
По одному.

Затеют за окном возню сороки.
Зима стоит, сугробы, иней – сюр.
Хвостом помашет старикашка-кокер,
И покачнётся жёлтый абажур.