Цикл Морские песни

1

Про моряков.

Моряки не знают,
Что им идёт смеяться,
Подходит им улыбка,
И друг за дружкой гнаться.

Но матросы — знают
И часто получается,
Что капитана обижают,
И часто так случается,

Что они не видят
Капитана своего.
Грубят ему бесстыже,
Не слушают его.

Не хочется матросам
Лодки швартовать.
Хочется матросам
Меж собой играть.

Не хочется матросам
На мостике стоять
Хочется матросам
Пить водку и гулять.

Не хочется матросам
Корабли чинить,
Хочется матросам
Беззаботно жить.

И главное, что видит
Несчастный капитан
Гордыню и разбойство —
Главный их изъян.

Не обижайте же, матросы
Капитана своего.
Пожалейте капитана,
Послушайтесь его.

Работайте усердно,
Старших уважайте,
Говорите честно,
Друга не бросайте.

Чужого не берите,
Слабых защищайте,
Родине служите,
Обидчиков — прощайте.



2

В новый путь.

Смотри, как утекает время
Из рук моих, будто песок!
Как море корабли качает,
Как времени бежит поток.

Уносит ветер прошлый год,
Уносит вдаль, в морскую гладь.
И принесёт с собой восход
Год новый, — нам предстоит начать;

Не пали мы пред грозным штормом,
И шёл на нас девятый вал,
Держались мы в пути тяжёлом,
И песнью херувим нас утешал.

Войдём мы в новые моря,
Густой преодолеем мы туман,
Потому что Ты — наша заря,
Потому что Ты — наш капитан.

С Тобою море будет тихим,
И в спину дует ветер нежный,
И небо будет ясным, голубым,
Пройдём и этот год успешно!



3

Корабли.


Средь моря темного они с победой с боя ночью шли.
А на восточной стороне рождался солнца свет вдали.
Их носы лихо разрезали морския волны на пути,
Но море злое разыгралось — не проехать, не пройти!
А в темно-синей высоте горит Полярная звезда.
Тем временем все выше поднимается вода.
Они взымались величаво над гладью черной по волнам,
И виделся им целый мир: Цейлон, Канары и Сиам.
Но опускались тут же вниз, ныряя в пенистую воду,
И распевали им киты океаническую оду.

Наотмашь ударялись воды, стремясь жестоко их убить;
Се разъяренный Посейдон хотел фрегаты погубить.
Раздался его трубный глас, ветра морския подхватили:
"О, зря вы бойнями и кровью царя морскаго разбудили!
За то, что сон мой вы посмели раскатом пушечным прервать,
Мои ветра ваш флаг порвут и волны будут убивать!"

Но отвечали безо страху владыке моря корабли:
"Мы не боимся, Посейдон! Вот! Идем на свет вдали!
Мы страшныя видали вещи; и в ад бросали нас живьем,
Бывали бури и похлеще — на свете все переживем!
А по другому нам нельзя — приказ таков, возврату нет,
Деньки веселыя закрыты; и тучи чередою бед
Нам путь грозою перекрыли, но не сломают они нас!
Нас примут вновь в родную гавань в счастливый и удачный час.
И те, кто ждут с терпеньем там, с любовью точно встретят нас!”

Но гнев владыки поднялся, обрушился на них волной,
С великой силою циклон порвал их флаг, унес с собой;
Из-под волны, ударив в днища, Кет; презлая вдруг пришла,
С собой, держа большую цепь, морских уродов привела:
Они рычат и точут когти, а очи — как огонь горят,
Гласами дьявольскими те слова им злыя говорят.

Вот так в бескрайнем коридоре морской кромешной темноты
Достиг вершин своих накал не завершившейся борьбы.
Но волны опустились вдруг — их поединок завершён,
А с ними сд;лись и ветра; устал бороться Посейдон.
Война прошла, и время с ней, — уже к полудню близок час,
А судна продолжают путь, по морю к порту лихо мчась.
Хоть порван парус и вдали потерян корабельный флаг,
Эскадра рада — побеждён их самый страшный в море враг.

И вот они пришли домой — в родную гавань, на причал,
А на причале корабли салютом пышным порт встречал,
Был сброшен якорь, всплеск воды, и мачты медленно спускали,
А за столом матросы пили, заморския яствы вкушали.
Так хорошо, что капитан пуститься в пляс был сам не прочь;
Морская пьянка долго шла — закончилась под тёмну ночь.



4

* * *

В местах, где море с солнышком играет неспеша.
Жила, не зная горести, предивная душа.
Она была нетварною, от Света рождена,
Наполнена той святостью, ей до краёв полна.
И кто на дочку Света ни обращал б свои глаза,
Был ослеплён — её забыть уже было никак нельзя.

Внизу же был Пеккатум, царь моря и штормов,
Владыка дна чермного и ужаса хоров.
Он видел душу; и ему душа понравилась; тогда
Решил он твёрдо, чтоб она была его навек звезда.

Он вышел из пучин и волны властно распластал
И сладким-сладким голосом ту душу он позвал:
"Душа, дочь Света, милая! Приди ко мне, на дно!
Тебя не раз видал я здесь, мечтал и ждал давно,
Когда взыграет солнышко, ты выйдешь на прибой,
Когда я выйду на пески и мы увидимся с тобой..."

Он поднял руку и взмахнул: он показал ей чудеса.

"... Смотри же, милая моя! И это всё — моя краса!
Эти жемчужины и камни, короны бывших королей...
Я всё тебе отдам одной, если захочешь стать моей.
Всё море пред тобой падёт, великою ты станешь вмиг!"

Она и думать не могла, что говорит ей еретик.

Она послушала его и обратилась к Свету вдруг:
"Я ухожу, Отец, навек; теперь Пеккатум мне супруг."

А Свет ту душу так любил, что не решил её держать,
Он солнце и златых мешок решил в приданое отдать.

Душа ушла, вниз по волнам, её русалки подхватили,
Пока несли, небрежно ту через кораллы проносили.
В конце пути к царю волнений побитая душа пришла
С тех пор ужаснее слуг дна душа с Пеккатумом жила.

Не захотелось ей печальной курною смертью умирать.
Тогда душа из моря в ночь решила тайно убежать.
Она сбежала; и волна её на пустошь принесла.
Душа, измученно вздохнув, на брег песчаный спать легла.
Поднявшись на ноги в рассвет, душа произнесла едва:
О Свете Тихий, Ты прости! О как была я не права...
Он искушал меня, а я прислушалась его словам.
И так было ужасно, страшно, что не спалось мне по ночам.
И вот оттуда я ушла; и если я ещё дышу,
Рабынею в оковах грузных принять к Себе меня прошу.

О, дочь Моя! — воскликнул Свет — Я рад, что ты пришла сюда.
За покаяние твоё не будет над тобой суда.
Вернись домой, устроим пир, где Я тебя благословлю,
Всё потому что ты Мне — Дочь, Я всем что есть тебя люблю.

Душа расплакалась, восстала; а Свет её к Себе забрал,
В златую шаль её одел и все дары Небес отдал.



5

* * *

Где толпы пьяниц и гуляк,
Накинув сумку на бедро
По переулкам и в метро
Идёт один больной бедняк.

Он ищет что-то средь желтух,
Что не забрать за миллион.
И посему так грустен он
Гуляя, мямлет мысли вслух.

Он у людей хотел узнать —
Чтоб ум его насытить в миг.
И с грустью спрашивал старик:
Такое есть ли? Где искать?

А что в ответ сказать найти?
Тех знаний должных в мире нет.
Один от всех ему ответ:
"Не ведаем, старик, прости."

Тогда пришёл на пляж к скале.
И, севши над водой морской,
Смотрел за чёрной глубиной,
Игравшей с шутом в страшной мгле.



6

Песня ветру.

Лети на крыльях над морями,
Лети, тебе тут нет преград.
Там, где за синими краями
По водам корабли скользят.

Лети туда, где звёзды в плясе,
Косою волны сплетены,
Мне принеси ракушки, стразы
И нежно-голубые сны.

Держи у неба птиц задорных,
Неси солёный аромат,
Лети, рви флаги мачт упорных,
Лети, тебе тут нет преград.



7

Нахимов.

Вот снова волнуется Чёрное море;
И кружится ветер, и пена густа,
Кидаются волны в сумбурном узоре,
А в тучах гром блещет, кругом суета.

Порвался на мачте Андреевский флаг,
Вокруг двух фрегатов бураны гремят,
Идут не по ветру, чрез бурный очаг,
Бросаются волны, убить всех грозят.

Вдруг "Лево руля!" — Отдал адмирал,
Но судно кренится — так близко к воде!
А ветер всё дальше суда в бурю гнал
И страшно матросам, "сгниём в темноте!..".

Вдруг "Ставьте бизань!" — Отдал адмирал.
Усилья приложены — мачта стоит,
Погибель минула, за спинами шквал,
Смеются матросы, один говорит:

"Смотрите, ребяты, как смотрит он грозно —
У ног его страшное море дрожит!"
Глаза адмирала вдаль смотрят морозно,
На мостике хрупком Нахимов стоит.



8

Канaгава-оки нами ура.

Взыграл Онам;дзу, поднялся погром:
Трясутся деревья, упали дома.
Море взревело и страстным рывком
Восстало над гладью, светило затмя.



9

Сантус.

Солнце златом осыпает
Синеву воды морской.
И зелёный флаг мелькает
Над фавельской суетой.

Кружат чайки над судами,
Ловят рыбу морякам.
Ветер пляшет с небесами,
Тянет волны к берегам.

В порт суда несут товары,
Разгружают краны груз:
Крупы, брёвна, самовары —
Иностранный сухогруз!



10

Песня волнам.

О, волны, вы чёрных потоки тонов!
О, странники буйной солёной воды!
Устали ль вы мчаться под силой ветров?
Устали ль вы биться о синие льды?

Зачем же вы трётесь о дикие скалы?
И песни о том, как ромашки цвели,
Что пели протяжно мои вам цимбалы,
Зачем вы в бескрайнюю брань увели?

Вы плещетесь в белые дни под лучами,
Вы плещетесь даже в спокойную ночь.
Восстание гневно, поднявшись в цунами,
И гряните в горы, попятившись прочь.

Над вашей су;той возвысилось небо,
Сияет костром погребальным закат.
Там, рыская в синих глубинах свирепо,
Не помнит теченье дороги назад.



11

Герои.

Страна знает много геройских имён,
Кто в море не робок и в битве силён.
История наша их с ревностью чтит
И бережно в книгах дела их хранит.

За ширмой истории пушки грохочут:
Это Потёмкина ратники топчут,
Там Фёдор, святой наш, у Тендры бывал,
Синоп и Наварин — Нахимов бристал,
Макаров по Арктике в бурю ходил,
С суровой Антарктикой Сомов дружил.

Их доблести светлой сияние лиц
На мальчиков смотрит со школьных страниц.
И их убеждают чрез книжные швы:
Героями станете, парни, и вы!



12

Крым.

Бескрайняя синь, бескрайняя высь,
Танцует вода.
Вдоль берега белые яхты неслись.
Туда и сюда.

И дети играли на тех берегах,
Плескались, смеясь.
Там рос виноградник в зелёных горах,
От солнца таясь.

Цветов ароматы и свежесть утра,
Душист кипарис!
И вечером ярая солнца жара,
В ночь — месяц повис.

Крик чаек, шум порта и танец волны
С лучом золотым.
Обрывы Ай-Петри и синие сны —
Пленительный Крым.



2024, ноябрь — 2025, август