Поздно, но надежно

Мы говорим: “прости” — и всё, довольно,
и дальше — день, и дальше — суета.
Слова легки. А сердце недовольно:
не в слове тяжесть — тяжесть в “так всегда”.

“Прости” у нас — удобная заплата:
закрыл дыру — и можно не менять.
И кажется, что совесть виновата,
когда она не хочет отступать.

Мы просим мягко, будто между делом,
чтоб разойтись и не смотреть в глаза.
И это “между” делается делом:
оно привычно учит не спасать.

Я сам таким бывал — не спорю, правда.
Сказал “прости” — и снова по своим.
И человек стоял со мною рядом,
а я уже ушёл и стал другим.

Прощенье — не про слово на прощанье,
не про “забудем”, чтоб не потерять.
Оно про то, чтобы в себе признать:
я сделал больно — я должен отвечать.

Не громко отвечать, не на показ,
не клятвами, не жаром на минуту,
а тем, что завтра в этот самый час
не повторю бессмысленную смуту.

Простить порой важнее, чем судить,
но суд бывает честным и без злобы.
Учусь я не просить — а жить:
не ранить там, где мирно можно было.

И если я скажу тебе “прости” —
пусть это будет поздно, но надёжно:
я сделаю шаг, я выправлю пути,
и не уйду в молчанье, если сложно.