Манкурт

В каморке комиссара пахло сургучом
Табаком, патронами и властью
Удивлялся я: ведь рядовой и спрашивать о чем?
Я представился, промямлил Здрасьте...
Слушай Петька, он сказал, ты грамоте учен
Археолог да и медик тоже
И науки постигал бы, но я то вот о чём:
ЧОНовцам тебя придам - поможешь
ЧОН он выполняет то что выполнить нельзя
И ни перед чем не отступает
А если отступает только ноги где скользят
Для рывка вперёд, и так бывает
О манкуртах слышал ты? Я удивился весь
Байки ходят, только это сказки....
Шири надевали пленным, им сбивая спесь
Сдавливали головы те маски
Пленник трогался рассудком, всё он забывал
И служил послушно господину....
То что вероятно это я б согласовал...
Шок, надлом и травмы - вот причина...
Нач ЧК курил и слушал. А потом сказал
Петька!! Нееет. Неверно понимаешь...
Ты с науки рассуждаешь, так, базар- вокзал
А я оперативник, это знаешь!
Есть у нас одна из банд что бегают от нас
Караваны, опиум, оружие...
Как обычно в общем, не об этом я сейчас
Там момент опасный обнаружен
Мне агенты в банде донесение принесли:
Появились воины- манкурты
И один их воин стоит сотни в той дали
Где пустыня лишь да каракурты...
Басмачи не просто возродили это всё
Они сделали завод по производству...
Перед этим даже и ЧК - не то ни сё!!!
Мы теряем, понял, превосходство!!!!
Где завод известно нам и ЧОН туда пойдёт
Ты в отряде - врач, главспец, технолог
Твой приказ: достать тот метод, вот
Путь туда совсем не прост и долог
Карту Туркестана Кызылкума развернул
В самом сердце этого квадрата
он на карту в центр пустыни пальцем ткнул
Крепость есть и вам туда, ребята
Так что Петька ваш приказ: спуститься в этот ад
Чертежи найти и нам доставить
Тех кто будет там не трогать в этот раз
Там их всех навеки и оставить
Дальше в поезде тряслись четыре дня
На жаре в удушливой теплушке
Речь там шла не про удобства- про машину и коня
А вагон гремел как погремушка
Командир отряда Гришин
Взгляд стальной, лицо иссечено
Как гвалдели говорил нам: Тише
И смотрел на степь через окно
Маузер через ремень потертый
Видно что он долго был в бою
И бойцы в поблекших гимнастерках
Не юнцы: бывали на краю...
Нам в Ташкенте дали три машины
Три полуторки а в кузова коней
По пустыне ехали отныне
Много дней. Пустынных тяжких дней...
Пыль. Она везде. И в легких тоже
Солнце плавило и жгло через металл
Ночью холод жуткий все же
Жизнь здесь шла
Я много что видал
И варанов ростом с человека
Стаи птиц стервятников в ночи
Гнезда каракуртов, скалы века
И червя гигантского лучи...
Нет! Здесь одному не выжить
Одному тут сразу же конец
Солнце здесь не в космосе а ближе
И вода - она всему венец!
Мы заехали в аул за хлебом
Взяли там в наш путь проводника
Он был очень старым человеком
Дед Алим. Но в силе был пока
Его взгляд: он знал про всё на свете
долго уговаривать пришлось
Он твердил: ходить не надо, дети!
Место проклятое всё насквозь!
Солнце там весь разум выпивает
Даже деньги он от нас не брал
Говорил что там не выживают....
Но повел раз Гришин приказал
Но сказал что только до ущелья
Дальше сказал знает лишь шайтан
Черный идол там, да в самом деле...
И испуган был, хотя не пьян
Ехали дня три еще в пустыню
А потом машины встали там
Был песок глубок, увязли шины
На коней и дальше по пескам
Вечерами лагерь разбивали
Саксаул жгли в малом костерке
Цель всё ближе, это понимали
Пили чай, сухарь был в кулаке...
Я подсел к Алиму, обратился
Расскажи ата мне почему
Говорил что солнце там как птица
Память пьёт. Как это? Не пойму...
А старик ко мне он повернулся
И сказал: ты книжный человек
Ты читаешь книги, ты вернулся
Я читаю здесь пустыню век
Ведь пустыня это тоже книги
Самые древнейшие из всех
Знания в них есть и лики
И спасение написано и грех
Дед мой. Он ведь тоже караванщик
Знал он этот караван сарай
Что в ущелье том. Он не обманщик
Рассказал как было. Было - край!
Там купцы когда то проходили
Ближе путь пустыню пересечь
Вот их мы за деньги и водили
Только не об этом речь...
Ночевать там надо где то было
И построили там караван сарай
А когда людей то там убило
Бросили то место, знай
Началось там всё из за колодца
Хоть ущелье, мало там воды
Ну и в засуху вода не льётся
Углубить - обычные труды
Стали углублять и провалились
И открылся в черный город вход
И когда они туда спустились
Много что нашли такого вот
Ни легенд и даже ни преданий
Об этом месте просто ничего
Там в проемах черных гладких зданий
Жили те кто до людей был, вот
Великаны, динозавры, слуги
На рельефах изображены
Мир их сгинул их обрёл на муки
Стены, вещи и следы войны
Всё погребено навеки
И пустыня сверху Кызылкум
И живут сегодня человеки
Знать не зная что внизу и бум!
Вот они внизу и что им делать?
Все бегут наверх ведь тут Аид!!!
Только все ж нашлись кто смелый
И спустились, он мне говорит
И вернулись со странными вещами
Эти вещи умертвили всех
Были все тогда в большой печали
Проклятое место. Идти - грех
Вот тогда то там и появились
Новый вид рабов и их господ
Слухи по пустыне разносились
Ужасался праведный народ
Человеку шили злую шапку
С кожи молодого верблюда
Надевали, вкапывали тяпкой
Чтоб торчала голова лишь, даааа
Ждали много дней а солнце пило
Из его мозгов всю жизнь его
Если человека не убило
Он готов. Он чистый лист весь. Вот
И хозяин, будущий хозяин
Заполняет этот чистый лист
Как собака он. Иных не знает
Потому что пуст. И разум чист
Он навечно остается с нами
Не уходит к предкам та душа
Он теперь застрял между мирами
Дед курил вдыхая не спеша
Быть манкуртом это хуже смерти
Стать им можно только в месте том
Черный идол там внизу, поверьте
Вы почуете его потом...
Я сам медик, я сказал, я знаю
Пытка вызывает в них болезнь
- Ничего она не вызывает!
Он ответил резко: К ним не лезь!
Он живой мертвец а не болезный
Человек с глазами мертвеца...
Труп не вылечишь. Всё это бесполезно
Ты меня послушай как отца...
Если от него ты будешь близко
Просто ты не подходи - беги
Будет шанс спасёте свои жизни
Он убьёт вас всех там мужики...
Я столкнулся раз всего и выжил
Знаю что тебя не убедил...
Каждый день мы к крепости все ближе
Выживешь коль будет много сил...
День седьмой. Алим коня застопил
Показал рукой вперёд
Вот оно ущелье. Стоп здесь
Дальше он уж с нами не пойдёт
Развернул коня он и обратно
Не оглядываясь поскакал
Гришин лишь рукой махнул: ааа ладно!
Перед нами вниз каньон лежал
Речка пересохшая по руслу
Мы спустились и пошли туда
Там все мертво пусто грустно
И душа предчувствует: беда!
Скалы нависали все над нами
Чёрные все. Словно камень тёк...
Мы нашли здесь место со следами
Костровище. Словно злобный рок
И в песке английские патроны
Энфилд. Курбаши он точно здесь
Гришин процедил: заслоны
Знают что идём. Что есть...
И отпнул ногою череп
С верблюжей кожей вросшей в кость
Вот теперь в манкуртов я поверю
Процедил, в словах такая злость!
Скоро мы увидели ту крепость
Вся в развалинах но грозная была!
Всем гуртом туда идти нелепость
Разделились мы и все дела
Воздух в крепости он был пропитан пылью
Запахом отчаяния и боли
Пусто всё. Ушли. Бойцы поникли
Будто им сознание раскололи...
Гришин не поник. Он только бросил:
Всем молчать. Они нас ждут...
Я ему не задавал вопросов
Здесь не до вопросов. Не поймут
Пятеро со станкачем по флангу
Огибая заходили в крепость
Мы же в лоб идем. Как танки...
Под беспечным ярким синим небом
Обыскали всё. Нашли оружие.
Просо и запас другой еды
И вот это обнаружив
Не нашли своих врагов, воды...
Дальний зал завален кирпичами
Кладку разобрали и вошли
Там стояли с жидкостями чаны
Клетки вдоль у стен в пыли
В клетках пусто, только в дальней клетке
Там сидел высокий человек
Голова его в какой то маске-кепке
Каково- нам Гришин- а? Абрек!
Это был завод. Да, точно
Это был манкурт. Его продукт
Вот так вот сидел он в клетке прочной
Ждал пока замок собьют
Там был стол и были документы
Четкий почерк, все: блокнот, журнал...
Я в блокноте прочитал моменты
То что в жизни не читал...
А бойцы замок на клетке сбили
Человек сидел на кортах там
И они его потормошили
Повернулся он лицом от стенки к нам
И мы разом отшатнулись
Было всё опухшее лицо
Трещины в губах, они не гнулись
Его взгляд как взгляд у мертвецов!
Он стоял, смотрел, не шевелился
Мы застыли. Он высокий был
По звериному стоял и в силе
Он как крался или словно плыл
А стволы ему все в грудь смотрели
А потом он прыгнул и двоих
Он убил мгновенно. Не успели
Даже выстрелить. Вот псих!
Масса пуль ему вонзилась в спину
В грудь, в живот все органы снося
Он разорван был наполовину
Это не почувствовать нельзя
Он не чувствовал и словно зверь кидался
И положил враз еще двоих
Отступили те кто жив остался
Целься в голову - вот Гришина мотив
Мы на улице от здания отбежали
Зомби вышел словно был здоров
Дыры в теле кровью не бежали
Пятерых убил он пацанов!
Он попёр вперёд и я увидел
Сбоку с двери вышел человек
Улыбался он, весь бой он видел
В дорогом халате, бел как снег
Это ж курбаши! Вот! Гришин крякнул
Но не до него. Тот прёт как танк
Пули в голову и не берут! Он брякнул
Перебьет нас сволочь ни за так!
Только курбаши осекся
С дыркой между глаз он вниз упал
Со стены стреляли. Главный спёкся!
Снайпер наш свою работу знал
А манкурт застыл в своей атаке
И стоял как столб теперь, как кол
Победили мы, выходит, в драке
Гршин он к манкурту подошёл
И меня спросил: ну что, профессор?
Будем доставлять объект в Москву?
Я ответил: нету интереса
Если сдохнет я переживу...
Он приставил Маузер к затылку
И в упор нажал на спуск
И лицо манкурта стало дыркой
Ужаснулся я хоть был не трус
Мы обшарили еще лабораторию
Кожаный блокнот я там нашёл
Где записано как метить территорию
В чём вымачивать их шири, запись вёл
Где надрезы кандидатам делать
Обработка солнцем сколько дней
То писал ученый и умелый
Сдам блокнот и им в Москве видней
А потом отряд вернулся в лагерь
И товарищей похоронил в песке
Ночью жгли костер из трав и злаков
А к рассвету будем вдалеке
Возвращались мы. Приказ исполнен
Пили чай. Нам нужно отдохнуть
Думали о том как рыли ямы
В каменистой выжженной земле
Как камнями завалили прямо
Штоб шакал не раскопал во мгле
Гришин приказал мне круто:
Прочитай что в этом дневнике
И за что мы погибали люто
Знать хочу. Чтоб правда вся в руке...
Я достал. Читаю это чудо...
Запись древняя, язык был древний весь
Сотворение чистого сосуда
Сей трактат был здесь
Там написано: любовь и чувства
Мысли, рассуждения - хлам
И очистить шелуху - искусство
Чтоб служить мог господину полно, сам
Человека нужно в ноль отчистить
Полностью до белого листа
А потом хозяин впишет мысли
И сознание сам захочет как
Дальше шли детальные этапы
Выбор будущих рабов такой
Молодые сильные ребята
С мощной волей, с доброю душой
И когда ломается та воля
Верен господину словно пёс
Если ж был он бесхребетный что ли
То убьет хозяина без слёз
Слушал Гришин, слушали ребята
И цедили: вот ведь мразь!!!!
Мразь учёная жила когда то
Мрази той наука удалась!!!!
В книге шло изготовление шири
Как, с каких верблюдов молодых
Дальше шёл раствор
Всего четыре
Компонента брали, клали их
Соки трав с ущелья с места
Ядовитых. Скорпионов яд
Каракуртов яд их вес известный
Шири в них вымачивал тот гад
Яды эти нервы притупляли
Чтоб от боли сразу раб не пал
Дальше человека брили
Надрезая кожу на виске
И затылке. Шири накрутили
И закапывали по шею его в песке
На пять дней. И ждали
Шири начинал башку сжимать
Пленники кричали. Так кричали
Все пять суток он не мог молчать
С этим криком умирали души
Он на пятый день еще хрипел
После замолкал. Хозяин слушал
Проверял тогда. Раб мертв иль цел
Если мертв шакалам оставляли
Если жив откапывали враз
И к рабовладельцу доставляли
Для настройки воина как раз
Я захлопнул книгу. Всё! Довольно!
Не могу читать труд этот весь
Гришин встал. Мне за погибших больно
Но не зря они погибли здесь
Эти знания нужно государству
Чтобы наших граждан защитить
Чтобы зло, таких вот мразей царство
Если что, в зародыше гасить
Эти технологии опасны
И должны храниться под замком
И контроль жестокий и негласный
За учеными чтоб велся ночью, днем
Чтобы не было таких вот мразей
Если встретят - сразу их в распыл
А для этого нужны приказы
Чтобы Ленин лично утвердил
Утром встали - лошадей всех нету
Ночью перерезали ремни
Не вступая в бой. Зачем победа?
Солнце всех убьет за эти дни
Трое суток топать до колодца
Ближе нет а фляги все пусты
Кто то может быть и доберется
Доползёт до жизни. До воды...
Командир. Он был из стали
Он оставил всем чуток еды
И патронов мало поневоле
И повел к колодцу до воды
Шли ночами. Днём в ущельях лежа
Я дневник все же читал
Про настройку пленника. О Боже
Сам он лишь хозяина видал
И они его дрессировали
Как собаку верную ему
Убивать учили, избивали
Он учился быстро что к чему
Дальше шли мы по пескам пустыни
До колодца трое доползли
Там нас басмачи и окружили
И на штурм на нас пошли
Много их поклали точно
Но когда остались мы вдвоём
С командиром. Он решил всё прочно
По ущелью я ушёл тайком
Басмачи его и окружили
Прорвались они и кончен бал
Взять живым его решили
Их с собой он бомбой подорвал
Я пересидел. С пустыни вышел
Доложил. Один из всех живой!
Комиссару сдал дневник и слышал:
Выполнил приказ. Отбой
Подтянул ремень на гимнастерке
Сдал старинный кожаный дневник
и уехал в часть от пыли черный
Но душою вовсе не поник
Много в мире зло творят ученых
Много бесноватых гадов есть
Государству надо быть проворным
Зачищать. Иначе бед не счесть
***