Козел отпущения

                Долго били, били больно. Ухожу, с меня довольно!

С детства Он был хилым сопливым ребенком, постоянно плакал и ябедничал взрослым на своих непослушных сверстников. Взрослея, Он никогда не задавался вопросом: «Для чего мы приходим в этот мир? Страдать или радоваться жизни?» Измученный постоянными инфекциями и простудами, альтернативы Он даже не рассматривал, просто не приходило в голову. Однозначно страдать!
В детском саду Его не брали в игру, потому что с вечно спущенными штанами, Он не мог сделать и двух шагов. В школе одноклассники постоянно подтрунивали над Его перевязанным горлом и освобождением от уроков физкультуры. И поскольку из-за частых пропусков школы по болезни в лидеры по успеваемости Он тоже не выбился, авторитета среди сверстников не имел никакого. И чтобы быть хоть как-то заметным, Он громче всех смеялся над глупыми шутками одноклассников, поддерживал их пошлые выходки над взрослеющими девчонками, бегал в магазин за сигаретами и вообще, старался всячески угождать «сильным мира сего». Совершенно незаметно для себя Он вырос этаким заискивающим перед всеми и вся человеком без собственного мнения, амбиций и желаний. Хроническое невезение было его постоянным спутником жизни: если Он становился в очередь, то все вкусное и хорошее заканчивалось перед Его носом, контролеры в транспорте задерживали Его, так как в нужную минуту билет никогда не находился, струи поливальной машины почему-то очень любили Его светлые брюки и мягкие мокасины, и уж совсем не трудно догадаться, что у пролетающих мимо птиц возникало срочное желание навести   в организме порядок. Так было всегда, других вариантов событий в Его жизни не возникало, по-другому и быть не могло. Не могло и все тут! Отчаяния Он не испытывал, Он просто знал, что по-другому если и случается в жизни, то точно не в Его.
Бесцельно слоняясь по вечернему парку, Он с тоской разглядывал выныривающих из темноты и проплывающих по сумрачной реке уток. «Живут же люди, и все у них ладится, и все идет размеренно и планомерно, и настрой позитивный, и успехи под стать… Семья, дети, работа, приносящая радость…», - брел, отдавшись своим бесконечно тоскливым мыслям, пока Его не остановил чей-то грубый окрик: «Стой, кому говорят!» Он сразу остановился, как вкопанный, потому что грубый тон не оставлял никаких сомнений, что обращаются именно к нему. «А ну стой, холера! Ах ты дрянь!» Боясь оглянуться, Он замер на месте и вдруг услышал чей-то громкий отчаянный визг. Резко обернувшись, Он увидел собаку, которая стонала и скулила, а ее нетрезвый хозяин, нависший над несчастным животным неотвратимым ужасом, наносил и наносил безответные удары. Несчастное животное лежало на земле, издавая хрипы. По Его телу судорожной волной пробежал страх отчаяния, и Он вдруг отчетливо увидел себя, лежащим под раскидистым кустом в жидкой вонючей грязи, а куражливая Судьба, входя в раж от того, что ей никто не оказывает сопротивления, наносит ему все новые и новые удары. Закрыв лицо дрожащими руками, Он громко крикнул, и, как будто сбросив оцепенение от силы собственного голоса, бросился к пьянице. Он молотил руками и ногами, периодически достигая цели, всеми силами стараясь оттолкнуть мужика от собаки. Поскользнувшись, Он упал, прикрывая собой раненое животное, и удары, предназначавшиеся собаке, теперь все принадлежали его рукам, ногам, голове. «Здоровый, гад!» - подумал Он, теряя сознание. Он не видел людей, спешащих на помощь, не видел, как группа спортсменов, тренировавшихся в парке, прибежали на шум, скрутили дебошира и вызвали полицию и скорую помощь.
        Очнулся Он от того, что резкий запах нашатырного спирта настойчиво возвращал Его к действительности. Первое, что Он почувствовал было горячее влажное дыхание благодарной собаки. Она лизала Его лицо, шею, руки. Голова болела нестерпимо, но Он заставил себя открыть глаза.
      - Эй, герой! – улыбающееся лицо, склонившееся над ним, было приветливым, а голос нежным. Девушка в белом халате заботливо вытерла грязь с его лица, затем ощупала грудь, руки, ноги, помогла ему сесть. - Как голова? - заботливо спросила она, положив свою прохладную ладонь на его пылающий лоб.
      - Кажется на месте, - ответил Он, по-идиотски улыбаясь. Никто из окружающих не мог знать, что в эту самую минуту Он был абсолютно счастлив!