Созвездия на двоих

«Созвездия на двоих»

Однажды, в городе из кружевных теней,
Где тротуары пели, как камерный строй,
Где фонари, смущаясь, тушили огни,
Жили два существа под зонтом голубым.

Одно было Солнце в лохматых носках,
Забыло про космос, упав с облаков.
Другое — Луна в джинсах с потёртым карманом,
Искала потерянный гребень для фаз.

Их дружба началась у газетного киоска:
Он плакал, что капли дождя — как чернила,
Что буквы с газет уплывают в лужу,
И новости тают, и правды нет.

Она подошла и, достав из кармана
Зеркальце (крошечный частный сектор),
Поймала отсвет и луч направила
На мокрые строчки: «Смотри, вот — любовь».
(Она оказалась в колонке про свёклу,
Но это неважно, ведь главное — свет).

Их взаимовыручка — странный балет:
Он помогал ей склеить осколки рассвета,
Когда она грустно роняла их в суп.
Она находила ему на базаре
Планеты-конфеты в фольгистой упаковке,
Чтоб горечь космическую слегка подсластить.

Однажды зима принесла бюстгальтер из инея,
Сковала трамваи в стеклянный корсет.
Луна простудилась, забыв свой шарф дома,
И кашляла звёздами, бледная вся.

И Солнце в носках, позабыв про орбиты,
Свило из пледов и горячего чая
Кокон уюта на двоих у окна.
«Держи, — прошептало, — мой запасной океан,
В нём спят тёплые рыбы и ласковый пар.
А завтра ты мне поможешь нарисовать заново
Все созвездия, что я случайно растерял».

И вот они видят: любовь — это не тир,
Где целятся в яблочко, пряча дрожь в кармане.
Она — лишь доверие к их дуэту:
К падению, к поднятию, к глупой игре.

Он — скрипка, что часто теряет смычок,
Она — фортепьяно с залипшей педалью.
Но вместе они — тихий, упрямый оркестр,
Что музыку мира чуть-чуть поправляет.

И жизнь — это шарф, хоть и длинный, но узкий,
И мудрость — понять, что его концы
Нужно держать, отпуская узлы,
Двум чудакам под зонтом голубым.

Так пусть же метель за окном свищет марши,
А к окнам прилипнут подсматривать тени.
Их дружба — костёр из осенних листов,
Их помощь — смешной, но надёжный мост.

И даже вселенская грусть-невидимка,
Что стучится порой, как соседка за солью,
Увидев их, кашляет и говорит:
«Простите, не туда. Живите, живите».
И тает, как сон на подоконнике дня,
Оставляя лишь след из сияющей пыли.