Бессменная ведунья

Жила в глуши, средь топей и дубрав,
На ступе рассекая звёздный порох,
Ведьма-ведунья — знаток тайных трав,
Чьё имя в кронах пробуждало шорох.
Но не коренья — истинный удел:
Там, где Смородина-река клокочет,
Где мост Калинов в жаре поседел,
Она свой дух о камни Бездны точит.
Она взошла на этот пост сама,
Отдав свой свет, чтоб люди жили в свете.
Пусть плоть её съедают топь и тьма —
Она одна за целый мир в ответе.
Бессмертие своё швырнув в печи,
Себя распяла на незримой грани,
Чтоб человечество в земной ночи
Не знало ледяных теней-касаний.
А те, кого спасла она от бед,
Сплели из страха злые небылицы.
Для них она — лишь морок, силуэт,
Ей приписали когти и копытца.
Пусть «злой» её зовёт в ночи толпа —
Ей не важны ни почести, ни слава,
Пока стоит костлявая стопа
На страже мира у её сустава.
Но если вдруг потянет мертвецой,
И хрустнет кость, распрямится спина —
Она не ждёт награды никакой,
Ей храм — туман, и цель её одна.
Пока за дверью пенится их ад,
Она молчит — бессменная старушка.
Не ждёт она молитв или наград,
Ей алтарём — забытая избушка.
И если звёзды гаснут в небесах,
То это лишь она углями дышит,
Чтоб на своих мистических весах
Держать тот мир, который её не слышит.
И если груз усталости веков
Сомкнёт глаза, склонив её пред хладом, —
Замолкнет лес, и крик во тьме живых
Застынет горьким, неизбежным ядом.
Дохнёт изнанка пеплом и тоской,
Сметёт мосты голодная лавина…
Но вновь она берёт свой посох кривой,
И держит край — незыблема, едина.
А утром мир, умывшийся росой,
Забудет страх, в суетности погрязнет,
Не зная, что за призрачной межой
Был только что предотвращён их праздник.
Она ж, в углу пристроив помело,
Возьмёт кота — полночного Баюна...
Прикроет веды, засыпая тяжко...
Пока ей больно — человечеству светло.
Спи в мире вечности, бессменная ведунья.