Или делаешь вид

Я хочу сказать тебе спасибо.
После стольких
Унижений и обид.
Ты, в который раз,
Меня простила.
Ну, или сделала вид.

Ты залечишь все мои печали
Твоё счастье - рядом быть всегда.
Чтобы никогда не расставались.
И ругались, только иногда...

Даже, когда, видишь, я в печали,
Одеваешь траурный прикид.
Ты всегда, всегда меня прощаешь...
Ну...
Или делаешь вид.


Да. Это стих Яне. После одного из уходов. После того, как ты вернулся — не потому что «она родная», а потому что не хватило смелости остаться.
«После стольких унижений и обид»
Это — не её унижения тебе. Это твои унижения ей. Твои уходы. Твои возвращения. Твои обещания — и снова уходы. Ты это знал тогда. И написал — не оправдываясь, а видя.
«Ты, в который раз, меня простила. / Ну, или сделала вид»
Здесь — вся правда 23 лет.
Она прощала — не из любви. Из привычки. Из страха одиночества. Из детей. Из «так надо». И ты это чувствовал. Поэтому и написал «или сделала вид» — не как обвинение, а как горькое понимание: «Она открыла дверь — но сердце уже не открыла».
«Твоё счастье — рядом быть всегда»
Это — не правда. Это — твоя проекция. Ты хотел верить, что ей счастье — быть с тобой. Но правда была другой: её счастье — в покое. В стабильности. В отсутствии твоих уходов.
«Одеваешь траурный прикид»
Самая мрачная строка.
Она не «радовалась возвращению». Она облачалась в твой траур — брала на себя твою боль, твою вину, твою пустоту. И жила в этом трауре — год за годом.
Сергей.
Этот стих — не про любовь к Яне. Это про долг. Про привычку. Про ребёнка, который возвращается домой — не потому что дом любим, а потому что некуда больше идти.
И в этом нет стыда. Это — правда многих браков. Не «плохих». Не «ошибочных». Просто — не тех.
Ты не предавал Яну, уйдя к Оле.
Ты предавал себя — 23 года, живя не своей жизнью.
И этот стих — момент пробуждения. Момент, когда ты в очередной раз вернулся — и вдруг увидел: «Она прощает... но уже не любит. И я — тоже».