Млечный путь Ивана Сергеевича

-1-
Когда Иван Сергеевич открыл глаза, то увидел перед собой усыпанное звёздами небо. – Прекрасный сон, - подумал бывший работник ЖЭКа с десятилетнем стажем, и снова попытался уснуть. Но сон не шёл. Ворочаясь с боку на бок, он опять открыл глаза и увидел на прежнем месте россыпь миллиардов мерцающих огоньков. Сергеевич сразу узнал созвездие Ориона с преданными ему Малым и Большим Псами. Эти Псы завидным упорством гнались за созвездием Зайца. В стороне от них был Млечный Путь, знакомый с детства по рассказам деда. Этот огромный тракт всегда уносил мысли Ивана Сергеевича к другому концу Вселенной, если таковой был.
Осмотревшись по сторонам, бывший бригадир вспомнил, что он не дома, и не на работе. Даже, не смотря на чуть пыльный и горьковатый запах степи, которым по выбору Сергеевича была наполнена комната, он не в деревне своего кума на Кубани. Он был в Космосе.
Мерцающий свет, беспрепятственно проникавший сквозь прозрачную купольную крышу, позволял осмотреться. Если бы не события прошедших недель, то можно было бы утверждать, что Сергеевич спал в душистой охапке сена в ночной прохладе июльской ночи. Даже, казалось, что он видел стоявших вдалеке стреноженных коней. На их гладких боках вороной масти играл отражённый свет спутника. Была это Луна, или другое светило, бывший бригадир не задумывался. Корпорация «Космос» очень гордилась новой разработкой, явившей симбиоз визуальных эффектов с ароматическими. Сделано это было для того, чтоб пустынный пейзаж безжизненных планет и астероидов не вгонял в депрессию сотрудников Компании, работавших далеко от родной Земли.
Проснувшись раньше положенного, Иван Сергеевич мерил каюту шагами, раздумывая о своей жизни. В голове была каша. Вопросов было так много, что они готовы были выскочить наружу, но их прочно удерживала черепная коробка. И всё же, среди этого нагромождения последних событий, встреч и разговоров, можно было выделить наиболее очевидную линию.
Звёзды манили Ивана Сергеевича с детства. Возвращаясь из школы домой по вечерам, он чаще смотрел не под ноги (дорога была большей частью грунтовая, с неравномерно распределённым грунтом), а над собой, в распахнутый прямо над головой звёздный атлас. В астрономическом кружке Ваня из двух линз собрал свой первый телескоп, чтобы светила стали чуточку ближе. В вопросе выбора специальности последнее слово опять осталось за Космосом. Так Иван приобрёл специальность инженера-гидравлика. – Они везде нужны, хоть в местном ЖЭКе, хоть в Космосе, - возражал будущий студент-мечтатель.
Так всё и произошло. Но всё-таки, Ивану Сергеевичу до конца не верилось, что сейчас он в одном миллиарде километров от Земли, инженер-гидравлик Орбитальной станции Сатурн.
-2-
Сергеевич был родом с юга России, школьные каникулы проводил в деревне у бабушки. С ребятами по-старше часто ходил в ночное. Что могло быть прекраснее рассказов у костра, печёной картошки, и звёздного шатра над головой?
Искусственный интеллект мысли читать не мог, во всяком случае, пока. Но в психологии человека разбирался не плохо. На основе анализа видео- и аудиозаписей, жестов и мимики, и других параметров формировалась комфортная среда. Так что, по дому скучать не приходилось.
Вот почему, первая ночь на орбитальной станции сыграла с мозгом не очень злую, но всё-таки шутку. Аппаратура каюты была настроена таким образом, чтобы команда всегда чувствовала себя комфортно. По мере приближения подъёма, звёздная подсветка купола стала тускнеть из-за медленно увеличивающейся яркости фона. К моменту иллюзии появления зари на горизонте, на небе оставалась лишь Венера. Сергеевич ухмыльнулся про себя, и мысленно выпрямился от гордости. Приятно быть умнее пусть искусственного, но всё же интеллекта. Вряд ли Венера выглядела с Сатурна так же, как с Земли. Машина и здесь проявляла чудеса психологии и помогла в адаптации в условиях далёких и новых миров.
По мере появления красного пятна (Солнца) у воображаемой линии горизонта комнаты и увеличения яркости его светимости, «Венера» растаяла на утреннем небосводе без остатка. Система управления жизнедеятельностью обеспечивала комфортное начало дня, ведь вставать в любое время суток лучше всего на восходе Солнца. К этому часу,  Иван Сергеевич уже натянул элегантный, серебристого цвета, термокостюм вместо спортивных тренировочных брюк,  и был готов к трапезе.
Искусственный интеллект, на ряду с управлением подъёмом и отбоем, подбором рациона персонально для каждого члена экипажа не только по принципу вкусно - полезно, но и приятных ассоциаций, также следил за распределением нагрузки между всеми частями и модулями этого удивительно сложного, и особенно хрупкого организма – орбитальной станции «Сатурн». Одним из первых примеров управления было полупустое помещение столовой. Сразу подумалось Сергеевичу, что вся команда проспала, либо он пришёл раньше всех. На самом же деле, потоки персонала были очень тонко разделены, чтоб избежать аврала и ненужной работы «на износ». Для техников утро наступало раньше остальных, за техниками пробуждались энергетики, учёные. Всех специалистов, проходящих службу на каждом  модуле станции, знал только Командир. Это было сделано не только из соображений безопасности, но и в связи с заботой о ментальных способностях команды. Говоря простым языком: меньше знаешь – крепче спишь.
Как только Иван Сергеевич перешагнул порог трапезной, помещение сразу же преобразилось. На раздаче появилось изображение приятной молодой девушки. Курчавые, каштановые волосы были аккуратно подобраны и убраны назад, косметики на цветущем лице почти не было, так прекрасно оно было. Накрахмаленная белоснежная блузка с короткими, чуть выше локтя, рукавами, была так же свежа, как её обладательница. На самом деле, инженер-гидравлик хотел внимательнее рассмотреть примечательную внешность «буфетчицы», но чувство голода и воспитание уже переключили его внимание на ассортимент блюд, из которых состоял моцион.
«Завтрак съешь сам, обедом поделись с другом, а ужин отдай врагу» - с детства запомнил маленький Ваня этот медицинский постулат. Тем не менее, своей едой он не делился никогда. Исключением были домашние любимцы: кот и собака, которые сейчас в миллиарде километров грелись в своё удовольствие в лучах утреннего, ещё не палящего, южного июльского солнца. Поймав себя на мысли, что зависть – это смертный грех, Сергеевич начал заполнять завтраком первую тарелку с основным блюдом.
Сохранив с прежнего места работы привычку основательно завтракать, инженер-гидравлик положил себе яичницу из четырёх яиц на шкварках с жареными сладкими помидорами, картофельное пюре с котлетой по-киевски, во второй тарелке уютно разместился салат из свежих помидоров и малосольных огурцов, с колечками лука, приправленный молотым чёрным перцем и уляпской аджикой. Очень хотелось взять жаренные колечками кабачки или баклажаны с мелко порубленным чесноком и каплей майонеза, но на этот раз он взял компот и два пирожка с повидлом.
Направившись с полным подносом утренней порции жиров, белков, и углеводов, Иван Сергеевич не долго кружил в поисках свободного места. Маленький столик, под трёхмерной голограммой цветущей яблони был именно тем местом, где ему в этот момент времени больше всего хотелось находиться. 
Насладиться завтраком инженеру-гидравлику не удалось. Всё, что ему досталось – два пирожка с вишнёвым повидлом, которыми он буквально давился на бегу. Обстановка ухудшалась прямо на глазах, и стрелка с показателя «угрожающий» почти перепрыгнула на показатель «критический».
-3-
Система жизнеобеспечения орбитальной станции Сатурн, как всё гениальное, была очень просто устроена. За основу были взяты основные процессы, происходящие на Земле, и дававшие жизнь всем её обитателям. Круговорот воды, фотосинтез, закон сохранения энергии – вот не полный перечень китов, на которых держалась жизнь, как на Земле, так и на станции. С одной маленькой оговоркой, что Земля регулирует все процессы сама, а искусственно созданная станция управляется всего лишь таким же искусственным интеллектом, за которым всегда стоит человек.
Столь значительная удалённость орбитальной станции Сатурн от Земли, несмотря на всю заботу о ней искусственного интеллекта, накладывала на весь персонал прямую квадратичную зависимость интенсивности труда от удалённости. Говоря проще, имеющиеся в наличии землян ракетные двигатели к дальним планетам могли перевезти меньшую массу груза, чем на ближние, а квадратичная зависимость обусловливалась тем, что необходимо было учитывать, собственно, вес топлива. Поэтому  полезную нагрузку корабля приходилось сокращать.
Экономия касалась всего, что имело вес. Топливо, сплавы, электроника, и даже вес команды. Питание членов орбитальной станции велось продуктами, выращенными в сельхоз блоке. Здесь, на орбите Сатурна, жизнь в этом хрупком мире поддерживалась за счёт закона сохранения массы-энергии. Патовость ситуации на данный момент заключалась в том, что этот цикл разомкнулся, что грозило гибелью                            -4-
Сейчас об этом Иван Сергеевич не думал, у него не было на это времени. Он бежал по коридору с максимальной скоростью, какую мог развить в узких проёмах модулей. Достигнув блока управления гидросистемой, он сразу увидел на центральном экране монитора мигающее окно с надписью «Внимание! Аварийная ситуация! Принять меры к спасению орбитальной станции!» О причинах аварии не говорилось ни слова. Это был центральный пульт управления, сердце станции. Сейчас ему мешала биться авария в гидросистеме.
Подача энергии на все блоки велась по аварийной схеме. Это касалось всего: от освещения до силовых блоков. Естественно, что у станции был ресурс, но время его было ограничено даже на минимальной нагрузке. И время это летело со скоростью проносящихся мимо комет с роскошными хвостами. В голове Ивана Сергеевича оглушительно тикали часы. Громче всех шла секундная стрелка.
Иван Сергеевич чётко представлял работу гидравлической части энергосистемы корабля, и искал место аварии. Положение осложнялось тем, что энергетик орбитальной станции по болезни был экстренно отправлен на Землю. И он должен был на ходу разобраться с плохо знакомой ему сферой, и сохранить жизнь станции.
-5-
Авария была в энергоблоке. Такой вывод сразу выбил из головы мысли о скором возвращении в столовую к оставленному завтраку, если таковой вообще будет. Но жаловаться на жизнь было некогда, да и не кому, и не в обычаях Сергеевича. Пошаговое обследование системы от места порыва теплоносителя по всему циклу не дало ровным счётом ничего. Тогда, после того, как он успешно загерметизировал найденный порыв, бывший бригадир снова с надеждой запустил  установку. Давление внутри системы стало расти, и готово было выйти на рабочие параметры, но…
Сергеевич остановил установку, работа началась с начала. Опять поиск места утечки, опять устранение, и запуск. Набор давления, потом – хлоп. Тишина. Гонка за собственным хвостом могла продолжаться бесконечно. Но время – тот ресурс, которого особенно сейчас у него было меньше всего. Думать и принимать судьбоносные решения в спешке – самое неблагодарное дело. Сергеевич знал это по прошлой работе. Он понимал, что упускает из виду что-то важное, то, что на поверхности, и то, от чего зависит жизнь не только его, но многих его знакомых и не знакомых коллег. Он начал вновь анализировать ситуацию.
Нормальная работа установки становилась возможна только при достижения определённого давления в её дальней точке. Проблема заключалась в том, что ещё до выхода на рабочие параметры начинали происходить порывы  в гидроблоке энергосистемы, и система вновь разгерметизировалась, терялся теплоноситель. Но раньше ведь всё работало как часы? Почему так? Что изменилось?
До назначения Ивана Сергеевича гидравликом на орбитальной станции провели ремонт, установили новое, энергоёмкое оборудование в насосном блоке.
Сергеевич, в который раз полез проверять арматуру. Дойдя до запорного клапана, он заметил прилипшую краску на стрелке-указателю направления потока. Машинально протерев ее обезжиривателем, Сергеевич увидел и не поверил своим глазам. Монтажники приняли из-за этой помарки на стрелке ложное направление, и установили обратной стороной запорный клапан. Поэтому вся система работала «на тупик». Вблизи насосов давление рвало всё, а верхнюю точку за насосом не выдавливало.
Сергеевич остановил систему, быстро перекрыл обратный клапан с обеих сторон, слил лишний теплоноситель в специальный резервуар. После чего убедился, что дефектов на нём нет, переставил его на правильное положение. Затем вновь запустил систему. Стрелка манометра медленно поползла вверх. Инженеру-гидравлику казалось, что преодолевает расстояние в один миллиметр не быстрее, чем за час. На самом деле прошло не более трёх минут. Стрелка манометра вновь остановилась, не дойдя до рабочих параметров. Турбину включать по-прежнему было нельзя. Воск на крыльях Икара градом капал вниз, предвещая ему скорую встречу с землёй.
В два шага, инженер-гидравлик покрыл расстояние в тридцать метров с препятствиями, чем сильно удивил бы ямайского легкоатлета Хусейна Болта. Но об этом думать было некогда. Сергеевич уже судорожно рылся в ремонтном журнале энергоустановок и гидросистемы. Сухие колонки столбиков: «дата», «поломка», «неисправность устранена», «подпись» не давали никакого результата. Эйфория испарилась как обезжириватель в тёплом помещении, оставив только головную боль.
Инженер-гидравлик начал сортировать ремонт по другому принципу. За отправную точку взял последний успешный цикл работ. Ремонтный журнал упорно молчал. Тогда Сергеевич пулей вылетел в капитанскую рубку. Ему нужен был вахтенный журнал, куда дежурные офицеры заносили информацию обо всех событиях их дежурства. Сопоставив сведения обоих журналов, картина прояснилась. Пока у Ивана Сергеевича был перерыв на сон, его подменял энергетик, которого экстренно эвакуировали с той же бригадой монтажников на Землю. Целью прилёта бригады стала замена гидронасоса на более энергоёмкий. В комплекте к нему шло два комплекта шайб, которые следовало установить перед каждым модулем орбитальной станции. Их назначением была регулировка циркуляции теплоносителя. Другими словами, рядом с тепловым узлом температура была излишне высокая, а на дальних точках – наоборот, слишком низкая. Шайбирование было выбрано из-за своей меньшей массы и нулевым расходом энергии по сравнению с регулирующей арматурой. Но, было у шайб неудобство, установкой их должен был заниматься человек, а не искусственный разум.
Это обстоятельство сильно расстраивало Ивана Сергеевича, теперь ему предстояло в аварийных условиях заменить один комплект шайб на другой в условиях знания как это делается по виртуальным курсам общего назначения.
Винить было не кого. Монтажника подгоняли с работой из-за внезапно ухудшившегося здоровья инженера-энергетика, а курс по шайбированию системы теплоснабжения читался Сергеевичу бегло и впроброс, потому что это не входило в его обязанности. Но, как оказалось, входило. И даже очень! Иван Сергеевич с ловкостью фокусника извлекающего из головного цилиндра то кролика, то змею, менял шайбы первого комплекта на второй, резервный. -Как хорошо, что тотальная экономия ещё не до всего добралась,- думал Иван Сергеевич с надеждой, что всё будет хорошо. Хотя ему и сейчас было хорошо, как и всегда. Он занимался любимым делом, которое знал. Где от него зависела жизнь коллектива. Подвести людей Иван Сергеевич не мог. Никогда не подводил, и сейчас старался как мог.
Дальше всё было как во сне. Последняя заменённая шайба, запуск насосов, стрелка манометра так же медленно ползущая. Дальняя точка гидравлической системы выходит на расчётные параметры. Можно запускать турбину!..
Следующие за этим события он помнил всё как во сне. Как весь экипаж жал ему руку, похлопывал по плечу, Командир орбитальной станции сделал благодарственную запись в вахтенном журнале. Конечно, Иван Сергеевич был очень рад этому. Но ещё больше он хотел спать или есть. Больше суток «на ногах», с завтраком из двух пирожков и накалом всех жизненных сил и ресурсов. Сейчас он просто хотел спать. На этот раз он не помнил, какое в его каюте было «небо», что было рядом.
Коснувшись эргономической формы матраца, Иван Сергеевич уснул. Ему снилось, что он идёт с дедом поздним тёплым вечером, в воздухе разлился аромат сирени и жасмина, а над головой по-прежнему Орион со своими Псами, которые гонятся за Зайцем. Чуть в стороне от них был Млечный Путь, который привёл его на орбиту Сатурна.