Моему репрессированному прадеду, Сулейману

***
Мы все — потомки тех, в кого стреляли.
Мы все — потомки тех, кто расстрелял.
Натура человечья не устанет
Жить в мире, где брат брата истреблял.

ПРАДЕД
…Окошко, с хлеб, решётками торчит
И серой далью дышится в неволе,
Открытой раной, птицею кричит
Душа в предсмертии, так больно...
Я всех прощаю.

Как знать, где похоронен был я —
Лес, степь, тайга ли, поле...
Потомок — вижу я тебя, доволен,
Мой род не прерван, я спокоен.
И ты прости их.

ПРАВНУЧКА
Да, я жива, я семя "кулака",
Да, я полна и гнева, и печали,
Я вижу сны, где предка забирали,
Мой Род привет отдал издалека.

Где ртом его избитым говорю,
И кость его изломанная встанет,
И глаз заплывший видеть не устанет:
"Даст Бог, потомок, свидимся в раю!"

Нет, не меня бил кованый сапог,
Но я прощаю.
Нет, не меня за шкирку в воронок,
Но я прощаю.

Нет, не за мною падала жена
И в спину дикий вой моих детей,
И пусть трясётся не моя рука,
Стирая плёнку ужаса с очей,
Но я прощаю.

Нет, не меня везли в трескучий лёд
Вокруг другого, в ужасе народ,
Грязь, ненависть и мгла текла клубясь,
И бьют в живот, зверьём они склабясь.
Я их прощаю.

И верю истово, и верою спасаюсь:
Невинно убиенный он — в Раю,
И каждому я в Душу говорю:
Раскайся! Каюсь… каюсь… каюсь...

Всё, разгораясь, гаснет.. и развеет
В степи широкой искры от костра,
И суховей времён, не пожалеет…
И кости перемен всех перемелет,
Ведь истина одна, она проста —

Смирением омою жажду мести.
Кулак, желвак… я отпускаю.
Спи, предок мой, спокойный, безмятежный...
Я их прощаю.