Крик

Она сидела рядом, как всегда:
В свитере цвета утреннего неба,
Рассказывала, насколько влюблена
в того, кто и не думает об этом.

А я — молчала.
Сжимала пальцы в кулаки,
чтоб не выдать дрожь,
чтоб не сказать:
«Я — та, кто сильно полюбила:
с первого взгляда,
с первого слова,
с первого смеха и хрипа.»

Она мечтала —
о её волосах,
о её походке,
о том, как та смеётся над шутками,
которые я бы не поняла.

А я — училась быть тенью.
Быть плечом,
быть подругой,
быть тем, кто рядом,
но не в сердце.

Я писала стихи —
в блокноте,
в голове,
на запотевшем стекле автобуса,
где её имя —
всегда начиналось с заглавной.

Она не знала.
И, может, не узнает.
А я —
продолжу быть рядом,
с улыбкой,
с советом,
с болью,
которая пахнет её духами.

Иногда —
я представляю,
что она смотрит на меня иначе.
Не как на фон,
не как на плечо,
как на свет,
который случайно
заглянул в её окно.

Иногда —
я думаю,
а вдруг она тоже
пишет стихи,
и в них —
девушка с глазами,
не карие, не зелеными, а голубыми.

Но потом —
она снова говорит о ней.
О той,
что не замечает её,
как она — меня.

И мы —
две параллельные линии,
две тени,
две нити,
что не сплетаются,
а просто —
идут рядом.

И я улыбаюсь.
Слишком часто.
Слишком неискренне.
Слишком больно.

А она —
смеётся.
И в этом смехе —
вся моя нежность,
вся моя тоска,
вся моя весна,
что расцвела
в её ладонях,
но не для меня.

Я стала мастером молчания.
Научилась говорить глазами,
но она —
читала только по губам.

Я дарила ей кофе,
с записками внутри:
«Ты — как апрель,
в котором хочется остаться».
Но подписывала чужим именем,
чтобы не выдать себя.

Она говорила:
«Ты хорошая подруга».
А я —
ломалась внутри,
как хрупкий лед,
который никто не боится,
пока он не провалится.

Иногда —
я мечтала исчезнуть.
Не навсегда.
Просто —
на пару дней,
чтобы она вдруг
заметила пустоту
и подумала:
«А где она?»

Но я —
всегда была рядом.
Как фон.
Как тень.
Как песня,
которую она не слушает,
но которая звучит
каждый раз,
когда ей грустно.

А потом —
она ушла.
Сказала:
«Мне нужно время,
нужно пространство,
нужно разобраться в себе.»

Я кивнула.
Слишком быстро.
Слишком спокойно.
Как будто внутри
не рушился целый мир.

Теперь —
я пишу стихи.
О ней.
О себе.
О нас,
которых никогда не было.

И каждый раз,
когда кто-то говорит:
«Ты такая сильная»,
я улыбаюсь.
Потому что они не знают —
я плачу каждую ночь, пока никто не видит.
И считаю это нормальным.