Россия матушка моя...

Россия - матушка моя,
Я рос тобой - не по приказу:
Твой снег, твой страх, твои поля
Мне были верой, а не фразой.

Ты не учила ненавидеть,
Ты учила терпеть и ждать,
И я привык тебя любить
Без права что-то выбирать.

Я жил тобой, дышал одним,
Я слишком долго верил слепо.
Я был твоим. Я был родным.
Ты была домом, моим скрепом.

Но в день, когда ты вдруг решила
Сменить и голос, и края,
Я понял: ты меня не слышишь,
Ты говоришь уже не для меня.

Россия - матушка моя,
Ты изменилась, не скрываясь:
Сменив и голос, и края,
Ты стала «модной», не стесняясь.

Ты стала сильной - да, возможно.
Ты стала жёсткой - без сомненья.
Но мать, что жертвует ребёнком,
Теряет право на прощенье.

Ты говорила: «Так нужней.
Так правильно. Так будет лучше».
Но в этом «лучше» для людей
Мне места не нашлось, послушай.

Не я ушёл - ты отошла,
Когда любовь сочла излишком,
Когда идея превзошла
Живого сына. Слишком быстро.

Ты выбрала иной масштаб -
Проекты, силу, обновленье,
Где человек - расходный факт,
А боль - допустимое явленье.

Ты научилась не смотреть
На тех, кто платит за решенья,
Где «надо» значит умереть
Без права даже на сомненье.

Ты больше веришь в силу слов,
Чем в дрожь конкретных судеб.
И в списке правильных основ
Нет места тем, кто просто любит.

Ты говорила: «Потерпи.
История всегда жестока».
Но почему за все пути
Платил солдат - и сразу, с ходу?

Ты спросишь: «Где твой долг, сынок?»
Так я тебе его оставил:
Я жизнь по строчкам разметал
На службе, что не защищала.

Я не предатель - я твой сын,
Который слишком долго верил.
Я жил тобой, дышал одним,
Пока ты мерила людей по цели.    
               
И если выбор - быть рабом
Твоей усовершенствованной воли,
Так лучше, мама, я бомжом
Останусь - но без этой роли.

Я не бегу - я просто выхожу
Из дома, где мне больше не открыто.
Я помню всё. И этим дорожу.
Но память - не присяга, не повита.

Пусть под чужим и серым небом,
Без флага, адреса, стены,
Чем жить в стране, где мать решила:
Сын - лишний элемент страны.

Я не прошу тебя назад.
Я знаю - время не умеет.
Но мать, что смотрит сквозь солдат,
Однажды просто ослепеет.

И если ты спросишь потом,
Когда останешься без сына:
«За что он выбрал этот дом
Под небом чуждым и пустынным?»

Ответ не в ненависти - нет.
Он в том, что я хотел остаться
Живым, а не примером лет,
Где долг важней, чем право - жить и сомневаться.

Я всё ещё тебя люблю.
И это - самое больное.
Но я любовь не отдаю
В обмен на «надо» и «такое».

Я не возьму с собой твоих знамений,
Ни лозунгов, ни выверенных фраз.
Мне хватит боли, памяти и тени
Того, кем был я - и кого ты знала нас.

Пусть обо мне ты скажешь: «Он уехал.
Он не выдержал. Он слаб».
Так легче жить, когда из человека
Делают миф, а не масштаб.

Я не вернусь как враг. И не как тень.
Я просто буду - где-то, как сумею.
А ты останешься — великой, как идея,
Но одинокой, как любая из империй.

И если правда всё-таки жива,
Она не в силе, не в чужой вине:
Страна жива, пока жива
Любовь к сыну и ко мне.