Сэр Тобиас Дуайт

ГЛАВА 1

Сэр Тобиас Дуайт не просто жил по часам — он сам был своего рода хронометром, заведенным в день своего рождения и никогда не знавшим сбоев. Его утро в поместье Дастмор начиналось ровно в 7:12 с чашки чая «Эрл Грей», температура которого должна была составлять ровно 82 градуса.
Тобиас был последним из рода Дуайтов, чья родословная была длиннее списка его долгов, но короче его самомнения. Он носил твидовые пиджаки с таким достоинством, будто это были рыцарские доспехи, хотя единственным драконом, которого он победил, была старая садовая соня, посягнувшая на его призовые георгины.
— Арчибальд, — произнес он однажды утром, обращаясь к своему единственному слуге, который был старше самой усадьбы. — Мне кажется, мир катится в бездну. Вчера в почте я обнаружил письмо, напечатанное на... — он содрогнулся, — ...глянцевой бумаге.
— Понимаю ваше негодование, сэр, — проскрипел Арчибальд. — Мир полон вульгарности. Желаете, чтобы я сжег его в камине?
— Разумеется. Но сначала проверьте, нет ли там чека. Даже у принципов должна быть разумная цена.
Весь день сэра Тобиаса состоял из ритуалов: чтение газет, в которых он не одобрял ни одной новости, прогулка по парку, где он делал выговор дубам за слишком медленный рост, и вечерний бренди.
Однако этим вечером всё изменилось. В дверь постучали. Это был не вежливый стук почтальона, а требовательный грохот человека, который не знает, что такое «время для отдыха джентльмена».
На пороге стояла молодая женщина в кожаной куртке и с планшетом в руках.
— Сэр Тобиас? Я из службы геодезии. Ваше поместье, согласно новым картам, официально находится на территории... соседнего графства.
Тобиас замер. Половина его жизни была построена на том, что он — «Гордость Кента». Оказаться в Сассексе было для него хуже, чем надеть коричневые туфли после шести вечера.
Он медленно поднял моноколь, посмотрел на незваную гостью и произнес:
— Милая леди, если география не согласна с моими границами, значит, география ошибается. Арчибальд, принесите карту 1842 года. Мы будем доказывать реальности, что она ведет себя крайне неподобающе.
В ту ночь в окнах Дастмора долго горел свет. Сэр Тобиас Дуайт вступил в свою главную битву — битву за право оставаться там, где он привык быть, даже если сама Земля решила сдвинуться с места.
Хотите узнать, удалось ли сэру Тобиасу передвинуть границы графства или он решил переехать вместе с домом?



ГЛАВА 2 


Сэр Тобиас решил, что если гора не идет к Магомету, то границы должны подвинуться перед джентльменом.
На следующее утро поместье превратилось в штаб оперативного планирования. Арчибальд, вооружившись антикварным циркулем и бутылкой лучшего портвейна, вычерчивал на старых картах «зоны исторической справедливости».
— Видите ли, Арчибальд, — наставлял Тобиас, тыча тростью в пожелтевший пергамент, — в 1794 году мой прадед проиграл этот ручей в вист лорду Бигсби. Но Бигсби так и не забрал выигрыш, потому что скончался от избытка чувств и эля. Следовательно, ручей — а с ним и граница — юридически находится в состоянии неопределенности.
План Дуайта был прост и по-своему гениален:
Бюрократическая атака: Завалить министерство картографии письмами на гербовой бумаге, требуя признать Дастмор «эксклавом Кента» на основании «духа земли».
Физическая дезориентация: Ночью, под покровом тумана, Арчибальд и Тобиас (в шелковом халате, но с непоколебимой осанкой) перенесли три межевых камня на пятьдесят ярдов вглубь соседских угодий.
Лингвистическая диверсия: Сэр Тобиас начал называть всех чиновников «сассекскими выскочками», что, по его мнению, лишало их морального права претендовать на его налоги.
Через неделю к воротам снова приехала та самая девушка из геодезии. Она долго смотрела на межевой камень, который теперь торчал посредине свежевырытой канавы.
— Сэр Тобиас, вы передвинули камни? Это же подсудное дело!
— Передвинул? Полноте, — не моргнув глазом, ответил Дуайт. — Это почва Кента настолько плодородна, что она расширяется естественным путем, вытесняя скудную землю Сассекса. Это геологическая экспансия, юная леди.
В итоге, устав от бесконечных жалоб и исторических справок о висте 1794 года, комиссия приняла беспрецедентное решение: признать поместье Дастмор «территорией с особым статусом».
Сэр Тобиас победил. Он остался в Кенте, хотя для этого Кенту пришлось сделать небольшой и очень странный зигзаг на карте.

ГЛАВА 3

Триумфальный ужин был назначен на восемь вечера — время, когда приличные люди уже закончили с делами, а неприличные еще не начали свои бесчинства.
— Арчибальд, сегодня мы празднуем не просто победу над картографией, — провозгласил сэр Тобиас, поправляя накрахмаленные манжеты. — Мы празднуем триумф воли над фактами. Подавайте фазана.
Столовая сияла серебром, которое не чистили со времен королевы Виктории, но которое в полумраке канделябров выглядело благородно-тусклым. На тарелке сэра Тобиаса красовалось блюдо, приготовленное по рецепту, который его повар-француз унес с собой в могилу еще в прошлом веке (Арчибальд просто очень старался следовать записям).
— Сэр, — подал голос слуга, разливая вино урожая того года, когда люди еще верили в честное слово, — а как быть с тем, что теперь ваш почтовый индекс не совпадает с направлением течения сточных вод?
Тобиас замер с поднятым бокалом.
— Арчибальд, вы вульгарен. В Кенте даже сточные воды текут с достоинством. Пусть Сассекс захлебнется в своей бюрократии, а мы будем пить этот нектар.
Он сделал глоток и довольно зажмурился. В этот момент за окном раздался шум мотора. В свете фар мелькнул грузовик, который по ошибке заехал на ту самую «спорную» дорогу, ставшую теперь тупиком из-за передвинутых камней.
— Сэр, там грузовик с доставкой... — Арчибальд замялся. — Кажется, они везут ваш новый электрический утюг, который вы заказали в минуту слабости. Но курьер утверждает, что по его навигатору здесь — чистое поле.
Сэр Тобиас поставил бокал. Его лицо превратилось в гранитную маску.
— Вот видите, Арчибальд! Навигатор — это дьявольская машина Сассекса. Раз я теперь «особая территория», значит, я невидимый. Скажите им, чтобы оставили утюг на границе двух миров. Я не позволю электронике нарушать мой суверенитет.
Ужин продолжался в торжественной тишине, нарушаемой лишь криками заблудившегося курьера в лесу. Сэр Тобиас Дуайт был абсолютно счастлив: он ел кентского фазана, находясь в юридической пустоте, и это был самый вкусный ужин в его жизни.