Вечный Сталинград

«Ни шагу назад!» —
Звучало за спинами солдат.
«Ни шагу назад!» —
Отдал приказ комбат…

*** (Август: Крещение огнём)
Всё началось с жары невыносимой,
Да гула, из-за которого дрожала твердь.
Исчезло небо над нашей боевой армадой,
Его закрыли сотни самолётов, да распростёрла руки Смерть.

На Сталинград бросали тонны бомб
И разрушали все кварталы,
Но он стоял во имя мольб,
Для тех, родные чьи врага держали.

Город алел от огня,
Родимая Волга пылала.
О помощи нас просила Родная земля,
И мы шли туда, где с мечом играла Война.

Всё развернулось так, как не должно,
И люди на людей пошли…
Даже вода, казалось бы спасительное полотно,
Огнём покрылась, всё пеплом застелив.

*** (Сентябрь — октябрь: Сталь против плоти)
На улицах шли жёсткие бои,
Фронт больше не держался карты.
На клетках лестничных, в квартирах — там полегли товарищи мои,
И на камнях бесчувственных теперь лишь даты.

Сам воздух был пропитан кровью —
Крошкой алых кирпичей.
Бойцы дышали этой пылью,
Не в силах сделать что-то с ней.

Мамаев курган стал местом,
Где сама реальность плыла,
Где сражались солдаты с яростным блеском,
За тех, кто жив и кого Война забрала.

Мы продвигались вперёд упрямо.
Мы не имели права проиграть.
Дома нас ждали родные, любимые: дети, жёны и мамы.
Мы не хотели умирать,
Но не могли дома врагам отдать…

*** (Ноябрь: Дыхание возмездия)
На смену жаре
Пришли ветры степные,
И тишь прервали на заре
Орудья наши боевые.

Нас в бой повёл «Уран»,
И мы пошли, переходя от обороны к наступленью.
Мы дали жару там врагам,
Не замечая истощенья.

Мы распростёрли железные, стальные клещи
И их замкнули на калмыцкой степи,
Отрезав путь назад для тех,
Кто убивать пришёл лишь для утех.

Торжествовала справедливость,
Когда охотник превратился в жертву.
Торжествовали правда, честь и смелость,
Когда врага заставили полезть на стену.

*** (Декабрь–январь: Ледяной капкан)
Монстры были заперты в «котле».
Наступили лютые морозы.
Лишь безысходность читали они друг у друга на лице,
А мы же у своих — решимость защитников Родины.

Эти «великие» покорители Европы
Теперь скатились до жалкого зверья,
Окружённые, залезали в подвалы,
Да кутались в куски тряпья.

Стал символом конца
Бездушный отзвук метронома,
И каждый седьмой стук,
Услышанный из радио приёма,
Оповещал о том сердца,
Что поднялась холодная коса
И жизнь фашиста безмолвно пресекла.

Смерть стала бездушной и холодной
И больше не сулила облегченья.
Она восстала против жизни неуёмной,
А та ушла, не оставляя им прощенья.

***(Февраль: Оглушительная тишина)
Вторе февраля.
Над городом внезапно воцарилась тишина,
Она была настолько непривычна,
Что у солдат болели уши, всё помнившие грохот от огня.

Там по заснеженным дорогам шла толпа,
Казалось, бесконечная, серая тропа.
То были сотни, тысячи людей —
Внезапно потерявших всё, безумных палачей.

Там сыпал чистый белый снег,
Всё заносил он танки и руины,
Как будто бы укрыть пыталась брег,
Природа наша, да зашить у града раны.

Наш Сталинград стоял в руинах,
Но он стоял! Стоял во имя жизни!
Там пахло порохом и гарью на равнинах,
И незабытой свежестью морозной от надежды.