Реставратор Давида Глава 10

Глава 10 Платок для Жаклин
Можно жить с улыбкой и с улыбкой быть подлецом
Уильям Шекспир
Сегодня в кабинете Софи Доунсен было не уютно. Мешали постоянно тяжелые мысли. Я стал плохо спать. При условии, когда я пришел на сеанс, у нее возникло срочное дело, поэтому она оставила меня в кабинете. Я сидел на диване, пытаясь сфокусировать взгляд на пейзаж за окном. Наверное, когда наступает весна, он выглядит живее и радостнее. Сегодня с обеда назначено следующее заседание. Но меня мучили нехорошие предчувствия, что мы упустили что – то, хотя долго разговаривали с Жаклин, обсуждая все мелочи, которые могут оказаться не мелочами. Скорее бы все это закончилось. Я хочу вернуться к работе. Да, моя жизнь не станет теперь прежде, но какой она станет, зависит и от меня. Жаклин вчера сказала, что Давида на месяц должны отправить в Марсель в оздоровительный центр. Новость и огорчала, и радовала одновременно. Хотелось бы познакомиться с ним поближе, но встречаться в приюте на час – не самый лучший подход, да и соленый морской воздух должен пойти ему на пользу. За месяц может утечь много воды, поэтому не стоит стоить большие планы, которые в один момент могут обрушиться.
Порывисто вошла Софи. На ее щеках был румянец. Должно быть, она пришла с улицы.
- Прошу извинить меня, месье Чапек. Надеюсь, вы не скучали? Вы бледны, вы плохо спите?
Я улыбнулся в ответ.
- Не так хорошо как в Бланесе. Но видно зима у моря для меня более благоприятна.
- Хорошо, - Софи села в кресло, беря блокнот со стола, - Сегодня я не давала вам никакого задания, потому что хотела послушать не обдуманные ответы на мои вопросы. Мне сказали, что вы побывали у Давида два раза, и притом  он успел сбежать из приюта. Скажите, Пол, что вы почувствовали, когда впервые увидели мальчика?
- Я почувствовал, что Давид –мой сын.
- Так сразу и почувствовали? – психотерапевт иронично улыбнулась, - Да, конечно, заключение экспертизы показывает, что вы правы. Но тогда.
- Помогло шестое чувство, когда смотришь на человека и интуитивно понимаешь, нравится он тебе или нет? Родные вы друг другу или нет? В мимике Давида проскальзывают мои привычки. И потом, будто между нами есть связь. Да, конечно, я не знал его много лет. Но порой люди годами не видят друг друга, а потом не ошибаются, отыскав в толпе. Когда в сердце становится теплее. Так и у меня, когда я посмотрел на Давида, в моей голове возникло, что это мой мальчик.
- Как вы оцениваете состояния ребенка на сегодня?
- Он раним, но не удручен. Он еще не понял до конца понятия смерти, поэтому он не воспринимает ее еще с той болью, как воспринимают ее взрослые. Да, и во взрослом состоянии человек начинает усложнять. А он пока чист, он просто любит снег и молнию.
- Вы не говорили Давиду, что вы его отец? Не делали даже намеков? Что он может дальше жить с вами?
- Нет. Я не делал никаких намеков. У меня не было возможности. В приюте Давида хорошо охраняют. Да, и мы договаривались.
- А, если бы не договаривались? – Софи сделала пометки в блокноте.
- Я бы просто ему сказал, что я его отец и хочу участвовать в его воспитании, стать ему другом, - у меня запершило в горле, я закашлял.
- Вы считаете это сейчас целесообразным? Когда ребенок пережил столько, сколько порой взрослый человек не сможет выдержать.
- К чему вы клоните, мадам Доусен? А нужно подождать его совершеннолетия? Или когда он заведет своих детей?
- Не переиначивайте, месье Чапек. Вы меня прекрасно поняли. Давид рос без вас, считая своим отцом другого. Как вы думаете, ему легко будет сейчас принять вас и вашу любовь?
- Как к этому относиться может решать только Давид. И никто не вправе решать за него, знать ему или не знать. Готов он или нет. Понимаете, Софи, наша жизнь не состоит только из белых полос, поэтому, чем раньше человек это поймет, и сможет переживать черные дни, тем больше вероятности, что жизнь ему будет казаться, хотя приятной, пусть и не счастливой. Если, для Давида будет удар, что я его отец, зачем, тогда мы проходим все данные процедуры? Зачем мне вообще сообщали, что у меня растет сын?
Софи встала  и открыла окно. В комнате было душно. От свежего воздуха стало легче дышать.
- Как вы относитесь к Джессике Фонтейн?
Я глубоко вздохнул.
- Вам не нравится мой вопрос?
- Почему же, я охотно на него отвечу. Я отношусь к ней с осторожностью. Мадам Фонтейн властна, богата и непредсказуема. А так я слишком мало с ней общался, чтобы можно было составить свое глубокое представление.
- А как же ваше шестое чувство? Ведь у мадам Фонтейн тоже есть возможность взять опеку над Давидом и стать законным его представителем, тем более она присутствовала в жизни Давида все эти годы. Как вы отреагируете на то, если решение сложится в не вашу пользу?
Я пожал плечами.
- Я не знаю, что вам сказать, Софи. Давид – не вещь, чтобы мы его делили, тем более на части. Раньше я не сталкивался с такой ситуацией, поэтому не могу даже предположить, как я отреагирую. Я жил почти свои сорок лет без детей. Теперь у меня законно есть сын, и я осознаю, что это не игрушка, которой я могу поиграть, а потом отдать его Джессике, так как я не справился. Но я привык брать ответственность за свои поступки на себя. Либо в обратном случае нужно было отказываться совсем, когда мадам Дюпон появилась в Бланесе.
- А если мальчик будет жить с вами, вы будете препятствовать их общению? И где вы собираетесь жить?
- Нет, если Давид сам захочет, почему я должен препятствовать? Софи, вам не кажется, что вы уже меня заставляете моделировать мою жизнь заранее. Но делить шкуру не убитого медведя, само по себе глупо. Ни один родитель не может гарантировать, что он станет для своего ребенка идеальным. Таких нет на свете, потому что невозможно все учесть в жизни. И я знаю, что сначала будет нелегко и мне, и Давиду. Но вода камни точит, так и в жизни. Если мы захотим быть нужными друг другу и пытаться друг другу понять и простить, то думаю, что меня ждет безоблачная старость, мадам Доусен.
************
После психотерапевта я успел пообедать, снова принять душ, побриться и переодеть рубашку. Свежесть ткани всегда придавала мне уверенности. До места я добрался сам. Жаклин ждала меня в холле, по ее состоянию было видно, что она тоже плохо спит ночами. Она поправила мне воротник, пытаясь унять дрожь в руках. Я взял ее за ладонь, не давая идти вперед.
- Послушайте, Жаклин. Вам нужно успокоиться. Если вы будете так продолжать и дальше, то вам не поверит ни один человек на земле, что вы хотите справедливости, хотите защитить свои интересы.
Она сжала мою ладонь.
- Я все понимаю. Но, Пол, меня мучают дурные предчувствия. Я ничего не могу с собой поделать.
- Меня тоже.
- Да? – она заглянула ко мне в глаза, пытаясь понять, не шучу ли я над ней.
- Да, мадам Дюпон. Но, как бы там не было. Умирают даже королевы, как и исчезают целые цивилизации, поэтому, если небеса нам приготовили темные дни, нам все равно их не миновать. Идемте. Я не хочу прослыть трусом.
Мы вошли в кабинет. Судья Росси уже был на месте. Он о чем – то разговаривал с Джессикой Фонтейн. Когда мы вошли, эта женщина повернула к нам в голову и осмотрела меня с головы до ног. Меня бросило в жар, но я прошел и сел на уготованное мне место. Если начать раньше, то и окончание будет скорее.
- Вы вовремя, - Росси беззлобно улыбнулся Жаклин, - Мы продолжаем наше дело. Я ознакомился с документами, которые вы вчера предоставили, мадам Дюпон. В том числе результаты экспертизы и предварительное заключение от психотерапевта сегодня. Месье Чапек вам уже известно, что вы приходитесь биологическим отцом Давида Фонтейн?
- Да, сэр, - я посмотрел на Велеса, но его ухмылка меня раздражала, я посмотрел на судью Росси.
- Как и в предварительном заключении мадам Доусен пишет, что вы психически устойчивы. Это плюс в вашу сторону. Но, она учитывает, что вы не знали эти годы мальчика. Я понимаю, что вашей вины в этом нет. Но суд должен учесть все возможности. Мадам Фонтейн тоже может стать опекуном, так как все эти годы помогала заботиться о Давиде, мальчик к ней привязан, поэтому ситуация не так проста, как кажется. Тем более, месье Патрик Фонтейн отписал часть своего состояния на него. После совершеннолетия Давид вступит в свои законные права. При условии в его завещании прописано не внуку, а именно Давиду, поэтому Джессике было бы сложно оспорить это завещание.
-Я  и не хотела, ваша светлость.
- Да, мы бы не хотели оспаривать завещание, - подал голос Велес. Жаклин вздрогнула, - Но в последнюю неделю, нам стали известны новые обстоятельства дела, - мужчина улыбнулся.
- Какие обстоятельства?
Мое сердце похолодело. Вот оно, что нас беспокоило. Явно они что – то припасли напоследок.
- Мадам Дюпон представляла справки, что Лия Фонтейн проходила психотерапевта. Мы их внимательно изучали. Но ранее, она проходила лечение в частной клинике у психотерапевта, который ставит ей диагноз депрессивного расстройства. Этот период совпадает, когда она составила завещание с помощью услуг мадам Дюпон, в котором прописано, что она желает видеть опекуном месье Чапек. Но, нам кажется,  в депрессивном состоянии нельзя составлять такие документы. Человек может быть не адекватным. А помимо завещания и экспертизы у месье Чапек нет прав, - Велес протянул документ судье. Росси надел очки, чтобы ознакомиться.
- Что?! – Жаклин побледнела. Велес протянул ей копию документы, - Но вы не представляли эти документы раньше, чтобы мы могли проверить на подлинность! Как и разглашать личные данные клиника не имела право!
- Конечно, мадам Дюпон. Вы здесь правы. Но документ месье Велеса  - важный документ. И мы проверим его подлинность.
Меня стало тошнить. Я облизал губы, чувствуя, как Джессика наблюдает за мной.
- Вы все же добились, Джессика, - я грустно ей улыбнулся. У Джессики же был недовольный вид, -  Извините, сэр. Разрешите мне выйти?
- Вам нехорошо? – Росси стал озабочен мои состоянием.
- Да, месье.
Я встал на ватных ногах и вышел в коридор. За мной выбежала Жаклин.
- Пол, подождите. Да, стойте же, - она схватила меня за плечо, развернув к себе, - Послушайте, Пол. Возможно, этот документ фальшив.
- Не думаю.
- Даже. Если и так. Жаклин, они предоставят куча документов, что я не могу забрать Давида к себе. Ведь с ним связаны большие деньги, которые не должны тратиться мною. Имеет ли смысл сегодня дальше разбирательства? Пока мы разбираемся, он вырастет. Не зная нас. А я просто хочу, чтобы мой сын рос здоровым, жизнерадостным и в любви. Но, если у меня нет возможности быть с ним постоянно, можно хотя бы видеть его иногда. Он же не кусок мяса, который мы можем переложить с одной тарелки на другую!
- Пол, успокойтесь, пожалуйста.  На нас уже оглядываются.
- Мне не хорошо, мадам Дюпон. Я буду ждать вас на квартире. Что я могу сейчас сказать Джессике Фонтейн, когда она нашла лазейку. Какая вероятность, что меня признают опекуном, когда он не рос со мной. А рос с Джессикой в том числе. При условии обо мне вспомнила женщина, которая на тот период была не здорова? Какой процент, Жаклин, выигрыша? Вы и сами не знаете. Нам нужно успокоиться и все обдумать. Ведь вы просили, чтобы я не наговорил глупости. Думаю, что мне не стоит возвращаться в кабинет.
Жаклин посмотрела на  меня с пониманием.
- Хорошо, езжайте на квартиру. Вы сможете сам добраться? – Я кивнул, - Никуда, пожалуйста, больше не уходите.
**********
Добравшись до квартиры, не раздеваясь, я уснул и проспал до самого вечера. Проснулся я резко, лежа на животе, в котором заурчало от голода. Но меня разбудил не голод, а шум ветра за окном, который к вечеру усилился. При таком ветре в моей фантазии возникали персонажи сказок, которые мне читали в детстве. Я оторвал голову от подушки, ее поверхность стала влажной от моего дыхания. Но оторвавшись от поверхности подушки, я почувствовал запах жаренной курицы, который смешался с запахом выпечки с корицей и запахом молотого кофе. Я встал и потянулся. В комнате было темно. Но еще было видно, как деревья сгибаются от ветра. Запах же шел из кухни, где горел свет. Сбросив пиджак и расстегнув верхнюю пуговку рубашку, я пошел на запах. За столом кухни сидела Жаклин. На столе стояло блюдо с разогретой в духовке курицей, две чашки кофе и корзинка с булочками. Женщина посмотрела на меня, лишь потом улыбнулась.
- Ну, и напугали вы меня, Чапек. Я стучалась к вам минут двадцать, пока не переполошила соседей, который и сказали, что видели, как вы входили, но не выходили больше. Хорошо, что у меня есть второй дубликат ключей. Я открыла, а вы лежите на животе, уткнувшись лицом в подушку. Я даже потрогала ваш пульс на шее, - Она с облегчением вздохнула. – Вы не почувствовали?
- Нет, я крепко спал. Возможно, виновата погода, усталость. Мне необходим был сон. Извините, - я взъерошил волосы правой рукой.
- Я приготовила ужин, я подумала, что это верный шаг?
- Вы правильно подумали, - Я помыл лицо и руки в раковине на кухне и сел напротив, протянув руки к куску куриного мяса, - Я ужасно проголодался. Что скажите, мадам Дюпон?
Жаклин снова пожала плечами. Затем отвернулась от меня, ища сумочку. В ее движениях чувствовалось нервозность. Она достала сигареты. Хотела прикурить с помощью зажигалки, но ее руки дрожали, поэтому у нее не получалось. Я встал,  взял со стола коробок спичек и поднес зажженную спичку к ее сигарете. Жаклин сначала пыталась избегать моего взгляда, но тут наши взгляды встретились. Неожиданно Дюпон заплакала и сломала пальцами сигарету.
- Черт, - по ее щекам побежали черные потоки туши. Она стала всхлипывать, позволяя обнять ее, так что ее лицо прижалось к моей рубашке, - Ах, Пол. Я испачкала.
- Ничего. Все равно, нужно ее стирать.
Жаклин сделала три резких выдоха, пытаясь успокоиться.
- Скажите, Пол, как вы боретесь с болью? Ведь вам тоже было больно, в том числе, что Лия Фонтейн с вами так поступила?
Я достал хлопковый платок из кармана брюк и протянул ей его, обдумывая, что ответить.
- Я принимаю ее такой, какая она есть, не пытаясь от нее убежать. Боль – это естественный ответ организма и души на возникший агрессор. Если бы ее не было, мы бы не могли жить и становится сильнее. Боль – это то чувство, которое дает нам право понять, что мы еще живые.
- Мне так неловко, - Жаклин вытерла платком щеки, - Как он мог? Ведь он знал, что это удар ниже пояса.
- Поэтому и мог. Понимаете. Иногда людям не достаточно, что они просто люди. Они хотят быть успешными людьми, и неважно, как этот успех добыт. Победителей не судят. Да, и с победой люди смотрятся прекраснее, чем побежденными. Велес понимал, что, если он представит его раньше, прежде, чем его увидел Росси, то вы еще призовете к ответу психотерапевта за разглашения данных, ведь она не знала о завещании. Ну, было у Лии расстройство и было. Но допустим в другое время, явно никого бы это не волновало. Но так вышло. Отпустите ситуацию. Ведь с ней уже ничего не поделаете. Но поверьте, Велес не выиграл. А проиграл. Когда он будет не нужен Джессике, она избавится от него.
- А я говорила, что ей нельзя верить! А вы.
- Что я? Джессика – такой же человек, как я, который борется за свои убеждения. Пусть и не всегда честным путем. А Велес все же вас боится?
- Ах, ну да, - Жаклин слабо улыбнулась.
- Да. Удел подлости – удел трусости. Он труслив по жизни, поэтому не ждите от него благородных поступков. Даже, если вам покажется. Что он решил сделать честный героический благородный поступок, призадумайтесь, значит, у него просто нет возможности поступить иначе.
- Наверное, кофе уже остыл. Вы старомодно используете платки. – Жаклин сложила платок вчетверо и положила его на стол.
- Курица тоже приостыла, ну ничего, - Я снова сел и стал есть, - Так, вы мне сказали, что нас ожидает?
- Судья Росси решил, что дает нам еще месяц, чтобы прийти к верному решению, пока Давид в Марселе, что мы сможем договориться без широкой огласки дела. Пока мы все перепроверим. А пока мальчик завтра отправляется в Марсель. Судья Росси запретил ни вам, ни Джессики его провожать. Как вы на это смотрите?
- Я думаю, что я поеду домой в Бланес на месяц и поработаю. Работа меня всегда успокаивала. Снимать на месяц еще квартиру не разумно. Что мне делать сейчас в Париже?
- Не, знаю, Пол. – Жаклин совсем не поела. Только отпила кофе. – Хотя в этом есть смысл. Там вы будете в своей стихии. При любом случае, я смогу с вами связаться, даже через мадам Боррель. При условии ваш психотерапевт Софи Доусен сделала на вас характеристику. Думаю, что она не будет против, если вы поработаете с ней, если будет нужно, через месяц. Пол будьте, пожалуйста, предельно осторожны. Дом Дорадо никогда не простит вам ваше прошлое. При условии, что мне удалось выяснить, что документ о депрессивном состоянии Лии Вайс раздобыла Катарина Дорадо. Вас это не пугает?
- Нет. Катарина Дорадо не учла одного, ища этот документ. Я все равно прихожусь отцом Давиду. И никакие бумаги не способны теперь изменить данный факт.
****************
Жаклин заказала мне до Барселоны билет на самолет. Я не боялся высоты. На следующий день вечером я отдал ей ключи от квартиры. Она проводила меня до аэропорта Орли, пообещав сразу со мной связаться, как станет что-то известно. Я летел в эконом – классе, надеясь, что мадам Боррель не решила меня уволить. Такой ход моей истории был бы сюрпризом. В Барселону я прилетел спустя два часа. Поужинал  и купил себе билет на скорый поезд. В поезде в купе я оказался на удивлении один, такая удача или огорчение было редкостью. Садясь в купе, я вспомнил, как мы ехали с Жаклин в Париж. На душе было такое чувство, что прошло уже много лет, а не дней. Но за эти дни я много для себя познал, поэтому не стоило жалеть о прожитых часах, пусть и не самых счастливых. За окном было темно, так что пейзаж не было видно. Только пролетающий снег. Во Франции небо было уже чистым, но в Испании снег потянулся за мной, словно чувствуя печаль и одиночество. Через полтора часа поезд прибыл на вокзал. Я вышел из купе и поежился от прохлады. До работы я добрался на такси, не хотелось беспокоить Абель. Здание было уже закрыто и подключено на сигнализацию. Но мы условились с мадам Боррель еще два года назад, что мое окно в комнате не будет подключено к общей сигнализации, поэтому я прошел к пожарной лестнице и стал подниматься. Лестница так удачно выходила рядом с моим окном, нужно только немного  пройти по каменному карнизу. Для таких целей, я не закрывал окно на замок. Надавив с силой локтем, створка пластика поддалась, и я ввалился в свою комнату. Где в мое отсутствие уже накопилась пыль, в том числе на полу. Я встал, закрыл окно и включил свет. Сняв куртку и свитер, оставшись  в джинсах и футболке, я взял ведро из ниши и набрал воды. Когда я домывал полы (усиленно очищая поверхность, я хотел избавиться таким образом  и от грязи в душе, которая стала накапливаться в последнее время как сажа в трубе), я услышал быстрые шаги. Шли ко мне в комнату я не сомневался. Я встал с колен, на которых джинсы были покрыты мокрыми пятнами. В моих руках была тряпка. Дверь открылась. В комнату вбежала мадам Боррель. За ней зашел сторож –мужчина, который охранял ночами булочную напротив.
- Господи, Пол. Как ты меня напугал! - Абель взялась за сердце и рассмеялась, - Мистер Агуэро увидел свет в окне. А сигнализация не сработала. Он позвонил мне. Я даже не подумала, что это ты? Ведь ты же должен вернуться не раньше двух недель.
- Я тоже так думал. Но так вышло, - я бросил тряпку в ведро с водой, - Но это еще не конец, просто пока стороны не договорились. Надеюсь, я могу пока поработать у вас и пожить.
- Конечно, Пол.
- Можете меня поздравить, Абель. Неделю назад я был просто зануда  Пол Чапек, а теперь  у меня во Франции растет восьмилетний сын.