Пленница Алых Цепей

В зале, где тени сплетались с мечтами,
Где воздух дрожал от незримой печали,
Сидела она, обернута цепями,
Что тайны веков в себе ковали.


Не золото это, не ржавый металл,
А нити судьбы, что сплелись в узел тугой,
В них отражен был вечный, кровавый накал,
Симфония страсти, что рвалась на покой.


Ее волосы – пепел, но с искрами рассвета,
А взгляд – океан, что хранит глубину,
В нем эхо было тысяч забытых заветов,
И жажду вернуться в иную страну.


Оковы на тонких, как стебель, запястьях,
И на щиколотках, что млели в плену,
Не были символом грубого счастья,
А знаком вечной, звенящей струну.


Струна эта пела о том, что скрывает
Под шелком лучей, под вуалью мечты,
О силе, что мир без остатка питает,
О нежности, спрятанной в царстве вражды.


Подушка багровая, словно объятья
Заката, что тлеет в преддверье ночи,
Она – украшение, тайное платье,
И вызов, что брошен в бездонные очи.


Цепи свивались, как змеи, вокруг,
Не душа, но страсть, что пронзила собой,
И каждый звено – это пройденный круг,
От жизни к забвению, вечной мольбой.


Ее тело – храм, где огонь не погас,
Где жертвы приносились, где вера жила,
И в сумраке этом, в моменте «сейчас»,
Душа ее в звездную даль уплыла.


Но нити цепей, словно ветви древа,
Стремились за ней, чтоб вернуть в этот мир,
Где вечная ночь, где нет проблеска гнева,
А лишь отголосок забытых эфир.


В глазах – отблеск пламени, тонкий узор,
Что в зареве адском рождался тогда,
И мир, оплетенный незримой опорой,
Казался ей сказкой, иль просто беда.


Вздымалась она, словно птица искусная,
Над бездной провалов, над гладью зеркал,
Где истина скрыта, где мука безвкусная,
И каждый ее вдох – новый накал.


И тут, в этом вихре, где краски гасли,
Где призрак бродил, не имея лица,
Она, словно песня, что в сердце уж впала,
Была воплощением вечного «да».


«Да» боли, «да» страсти, «да» вечной борьбы,
«Да» тем, кто сумел ее сущность постичь,
И цепи, сковавшие вечные сны,
Становились мостом, ведущим в тупик.


Но в тупике этом – начало начал,
Где новая драма готова начать,
Где новый герой, что любовь повстречал,
Сумеет цепи эти разорвать.


Звенит тишина, наполняя собой
Пространство, где тело, где дух, где душа.
Она – воплощение доли земной,
Что рвется сквозь вечность, вперед, не дыша.


Таким был ее танец, таков ее крик,
В сплетеньи немыслимых, ярких картин,
Где каждый миг – это новый блик,
Из мрака и света, из снов и руин.


И пусть эти цепи, сплетаясь в узоры,
Останутся вечным напоминаньем о том,
Что даже в плену, средь неведомой взора,
Живет красота, что не сломит ничто.