Шрамы Вечности и Золотой Клинок

В закатном царстве, где тень ложится длинно,
И золото проливает солнце нить,
Сидит она, загадка, тайна, дивно,
В черном блеске, что манит и дразнит.
Наряд из латекса, как кожа ночи,
Сверкает, вторя пламени заката,
Зигзаги шрамов, призрачные очи,
И красный крест – печать ее, заклятье.
На тонкой шее – бархатный ошейник,
Как символ власти, или тайной страсти,
Бокал вина, рубиновый, нежен,
В ее руке, предвестник новой власти.


Она – готический цветок, что расцвел
Средь камня древнего, в объятьях леса,
Словно забытый бог, что вновь восстал,
Надев лишь блеск и тайны завесу.
Здесь колонна, словно страж былых времен,
Хранит молчанье, покрыта мхом седым,
А рядом – меч, что выкован, как сон,
С крылатым знаком, золотым, незримым.
Он ждет владычицу, свою судьбу,
Чтоб в танце битвы мир перевернуть,
Чтоб в вечной ночи найти новую тропу,
И в бездне страсти свой забыть маршрут.


Зеленый плющ, как нитью, обвивает
Столбы и камни, дремлющий покой,
Но в ней той дремлющей природы не бывает,
В ней пульс безумства, беспокойный, злой.
Ее душа – в калейдоскопе теней,
Где отраженья мира искажены,
Где страх и страсть сплетаются сильней,
И где запреты больше не нужны.
В глазах ее – молнии готовность,
К прыжку, к падению, к любому бою,
И эта странная, но четкая реальность
Рисует образ, чуждый и родной.


Она – дитя ночи, и дочь заката,
Противоречий вечный идеал,
Где боль становится прекрасной, как награда,
И где покой – лишь временный провал.
Ее дыханье – шепот ветра в кронах,
Ее касанье – лед и пламя страсти,
Она живет в немыслимых законах,
В изменчивом, призрачном пространстве.
Этот клинок – продолжение руки,
Этот бокал – нектар для вечной жажды,
Ее шаги – далеки и близки,
Как эхо прошлого, что будет завтра…