Култукский тракт. Хино с краном и длинной стрелой

[Что там где-то по Чуйскому тракту,
Я не зна... Никогда не бывал.
От монгольской границы по факту
Ездил я,  только плохо спевал.]

Где култукские ветры бушуют,
Дальнобойщика жизнь нелёгка.
Но спою про тот край, где не шутят,
А дороги закутят снега.

По Култукскому тракту дорога,
Много Съездило там шоферов.
Но один был отчаян - Серега
По фамилии Пономарёв.

Он машину трехтонную АМО
Как родную сестренку, любил,
И весь тракт от Олхи до Хингана
Он на АМО том исколесил.

А на Хино работала Тая
И так часто над синею мглой
Хино с краном с Серегиным АМО
Друг за другом неслися стрелой.


АМО сдулся, а Хино прорвался
Там, где в тракт наступила скала.
Первый раз так Серёга ругался,
Ну а Тая суровой была.

А потом так Сереге сказала:
-Знаешь, парень, что думаю я
Если АМО возьмёт перевала,
Будет тёмная ночка твоя-

Из далекой Слюдянки к Алтаю
Возвращался Серега домой.
Хино с краном  с смеющейся Таей
Зацепил его длинной стрелой.

В нем Серегино сердце заныло.
Вспомнил он её тот уговор.
И рванул он рычаг что есть силы
И завыл свою песню мотор.

Только АМО не слушал Серегу,
Он на сцепочке жёсткой скрипел.
Ни ухабов, ни скал у дороги —
Ничего он уже не хотел.

На изгибе согнулася сцепка
Он аж Таю в лицо увидал
Увидал он и крикнул ей: — Детка!
И забыл на секунду штурвал.

А машина трехтонная АМО
Вбок рванулась, пошла под обвал.
Нет коварней обвала в Саянах.
Может есть. Только я не видал.

И в волну серебристого рая
Хино с краном нырнул и пропал.
Серый спрыгнул, а Тая упала
На сто метров на серый увал.

Много лет уж Серёга в разьезде
На КАМАЗе уж усталом пылит.
В этом месте он только не ездит,
А как камень могильный стоит.

Где лихому шофёру на память,
Что дороги к Слюдянке не знал
Крест из кедра стоит, как из камня
И от Хино разбитый штурвал.

Где култукские ветры бушуют,
Дальнобойщика жизнь нелёгка.
Но спою про тот край, где не шутят,
А дороги закутят снега.