Шепот из пустоты

Письмо лежало на его рабочем столе, выделяясь среди счетов и рекламных проспектов своей нарочитой старомодностью. Тяжелая бумага, сургучная печать с символом, напоминающим переплетенные змеиные хвосты, и отсутствие обратного адреса. Внутри — лишь короткая записка, написанная дрожащей рукой: «Рик, правда не в словах, она в тишине "Черного Плюща". Приходи, пока шепот не стал криком». Вместе с письмом на стол выпал банковский чек. Сумма была неприлично большой — такой гонорар Рик не получал даже за свои самые громкие расследования. Но больше всего его пугало не письмо, а имя отправителя, которого не было на конверте, но которое эхом отозвалось в его тайниках памяти.

«Черный Плющ». Рик вспомнил архивные подшивки десятилетней давности. Тогда заголовки кричали о «Тихой жатве»: в старом особняке на окраине города была обнаружена целая община — тридцать человек, застывших в странных позах ритуального самоубийства. На их телах не было следов насилия, а в глазах застыл такой запредельный ужас, что патологоанатомы отказывались давать заключения. Полиция списала всё на массовый психоз и отравление газом, но дело быстро замяли, а дом заколотили. Немного поколебавшись, Рик взял чек с ухмылкой и добавил мысленно.

— Кто бы ты ни был, но ты умеешь убеждать, — пробормотал Рик, пряча чек во внутренний карман пиджака. Здравый смысл советовал сжечь письмо, но профессиональное любопытство и долги по счетам тянули его в пригород.

Дорога к усадьбе казалась бесконечной. Мрачный пригород встретил его густым, словно кисель, туманом. А низкие и тяжелые тучи казалось, вот-вот раздавят крыши одиноких домов фермеров.

Усадьба «Черный Плющ» возникла из серой хмари внезапно, словно хищник из засады. Его черные очертания буквально выплыли из густой пелены. Рик бросил свой взгляд на очертания дома, через закрытое стекло машины. Старый дом выглядел как гниющий зуб в пасти мертвого леса.

Подойдя к крыльцу, Рик замер. На тяжелой дубовой двери был вырезан знак — тот самый, с печати на конверте. Свежая древесина на срезе сочилась темной смолой, похожей на застывшие капли крови. Рик по мрачнел.

— Пришел, пока шепот не стал криком, — процедил Рик сквозь зубы и толкнул дверь.

Внутри его встретила неестественная, плотная тишина. Но как только дверь за его спиной захлопнулась, по залу пролетел едва уловимый звук. Это не был сквозняк. Это был звук сотен голосов, которые одновременно произнесли его имя, но сделали это одними губами, без воздуха. Рик напрягся.

Тяжелая дверь захлопнулась с глухим стуком, отрезав Рика от внешнего мира. Он оказался в вестибюле, который на первый взгляд казался обычным заброшенным холлом, но через секунду по спине пробежал холодок.

Первое, что бросилось в глаза — неправильная перспектива. Коридор, уходящий вглубь дома, казался бесконечно длинным, словно пространство внутри особняка не подчинялось законам геометрии. Снаружи дом выглядел компактным, но здесь, в полумраке, стены будто раздвигались, а потолок тонул в густой, живой тени. Густые клочья паутины свисали с потолка подобно обрывкам погребальных саванов, колыхаясь без единого дуновения ветра.

Рик щелкнул фонарем. Луч света выхватил из тьмы галерею портретов, тянущуюся вдоль стены. Это были лица тех самых сектантов — бледные, застывшие, с тонкими губами. Он сделал первый шаг. Пол под ногами не просто скрипел, он издавал звук, похожий на мучительный стон.

Дзынь!

За спиной раздался резкий металлический звук. Рик подскочил на месте, мгновенно разворачиваясь и направляя свет назад. На паркете, всё еще вибрируя, лежал тяжелый бронзовый подсвечник. Он не мог упасть сам — полка, на которой он стоял, была идеально ровной и массивной.

— Крысы… — выдохнул Рик, чувствуя, как сердце колотит в ребра. — Просто огромные, наглые крысы.

Он заставил себя успокоиться, вытер холодный пот со лба корманным платком и двинулся дальше, не подозревая, что его рациональное объяснение — лишь попытка образованного человека спастись от безумия, что давно таиться в стенах этого дома.

За его спиной один из портретов — изображение худощавого мужчины в черной рясе со впалыми щеками и взглядом, полным холодной жестокости — неуловимо изменился. Нарисованные веки дрогнули, и живые, налитые кровью зрачки медленно проследили за удаляющимся журналистом. Портрет не просто смотрел — он ждал, ждал своего часа.

Рик двигался по коридору, который, казалось, растягивался с каждым его шагом. Что это? Искажение реальности или может я схожу с ума от тягучей и зловещей отмасферы этого места? Шепот больше не был плодом его воображения, он как будто струился из-под ветхих плинтусов, просачивался сквозь трещины в штукатурке. Это были вязкие, шипящие звуки, напоминающие шелест листвы. Рик стал различать обрывки слов на латыни и гортанные звуки, не принадлежащие ни одному человеческому языку.

— Это просто акустика... старый дом, пустоты в стенах, — убеждал он себя, хотя сердце уже сбилось с ритма. а липкий и холодный озноб пробивал его тело.

Впереди показалась дверь, выделяющаяся на фоне остальных. Темное дерево было буквально истерзано оккультной резьбой. Рик почувствовал, как от дверной ручки исходит едва уловимая вибрация, словно за деревом билось чье-то огромное и холодное сердце. Тук, тук, отдавался его ритм в руке журналиста.

Он толкнул дверь.

Комната напоминала оскверненное святилище. В камине чернела вековая сажа и груда старых поленьев, а все стены были покрыты знаками и символами, начертанными чем-то бурым и запекшимся. В центре, прямо на массивной пентаграмме, в окружении оплывших огарков свечей, лежала Книга.

Рик замер. Он точно помнил отчеты криминалистов, комнату обыскивали дважды, здесь не нашли ничего, кроме пыли и тел сектантов. Но вот она — в тяжелом переплете из кожи, которая на свету фонаря казалась подозрительно похожей на человеческую. Шепот в этот миг резко оборвался, сменившись оглушительным, давящим безмолвием.

— Теперь понятно, за что мне заплатили, — прошептал Рик, делая шаг внутрь круга.

Как только его подошва коснулась линии пентаграммы, тени в углах комнаты начали медленно отделяться от стен, становясь объемными и плотными.

Рик замер, его рука зависла над Книгой. Как только пальцы коснулись пожелтевшей кожи переплета, пространство взорвалось. Тени, до этого лишь скользившие по углам, обрушились на его разум ментальной атакой.

Перед глазами вспыхнули видения, залитый кровью зал и люди в черных балахонах. Их гортанные выкрики сливались в безумную какофонию ритуала. В центре этой мистерии возвышалась фигура — тот самый худощавый человек с портрета. Его живые глаза горели фанатичным огнем, правая рука сжимала Книгу, а левая была воздета кверху, призывая нечто из бездны.

Рика сковало ледяное оцепенение. Незримый шепот превратился в громогласный рев, выжигающий сознание:

— Убей себя! Принеси себя в жертву! Напитай страницы своей кровью! Убей! Убей!

Боль стала невыносимой. Из тьмы за его спиной материализовался жрец. Его костлявые ледяные пальцы вложили в руку Рика атам — ритуальный клинок колдунов. Против своей воли, поддаваясь чужой и черной воле, Рик начал медленно подносить холодную сталь к собственному горлу.

И в тот миг, когда острие коснулось его кожи, тьму пронзил чистый и ослепительный свет. На миг все застыло.

— Амелия… — сорвалось с его губ.

Образ единственной женщины, которую он любил и которой хранил верность даже после её ухода, возник из сияния. Её нежные руки и любящий взгляд стали его духовным щитом, о который разбилась ментальная атака теней. Морок отступил. Рик вздрогнул, осознав, что стоял в волоске от неменуимой гибели. Атам со звоном выпал из его ослабевших пальцев. Тени в ярости зашипели словно змеи и отпрянули в углы комнаты, но их присутствие всё еще ощущалось в каждом вдохе.

Рик тяжело дышал, глядя на Книгу Теней. Он понимал, что она была сердцем этого кошмара, и её нужно было уничтожить здесь и сейчас. Но как это сделать?

В этот миг по комнате разлилось мягкое сияние. Незримое присутствие Амелии коснулось старых полений и в камине вспыхнуло яростное, очищающее пламя. Рик бросился к спасительному пламени. Но книга мгновенно стала неподъемной, словно налилась свинцом, а ладони обожгло могильным холодом. Превозмогая дикую боль, Рик сделал рывок и швырнул адский предмет в самый центр пламени.

Особняк содрогнулся от нечеловеческого воя. Из горящей книги вырвался густой столб черного дыма — само воплощение злого духа. Тень попыталась взлететь к потолку, но, лишенная опоры в этом мире, с хрипом рухнула на пол и бесследно истаяла.

Тьма и боль мгновенно отступили. Рик почувствовал невероятную легкость, будто с его плеч сбросили пудовые цепи. Мысленно поблагодарив ту, что спасла его душу, он бросился прочь из проклятого дома.

Уже в машине, глядя на удаляющийся силуэт «Черного Плюща», Рик дрожащими руками отыскал фляжку. Первый же глоток бренди обжег его горло, даря спасительное тепло и окончательно смывая остатки ледяного ужаса. Он был жив.

Эпилог.

Рик сидел в своей квартире, глядя на то то, как за окном медленно гаснут огни его города. Перед ним лежал чистый лист бумаги и старая фотография, с которой улыбалась его Амелия. В комнате было тихо, но эта тишина больше не пугала его.

Он думал о том, что пережил в «Черном Плюще». В обществе принято винить во всем демонов, проклятые книги или древних богов, но Рик теперь из собственного опыта знал правду, которая на проверку была гораздо страшнее.

«Мы привыкли искать зло в тенях заброшенных домов и на страницах гримуаров, — писал он, и перо уверенно скользило по бумаге. — Но истина в том, что ни один демон не может войти в наш мир без приглашения. Книги не открываются сами собой, а ритуальные ножи не находят путь к горлу без человеческой руки. У вы, Зло не дремлет, это чистая правда. Но Зло лишь отражение того, что мы сами в себе взрастили».

Рик на мгновение коснулся пальцами лица Амелии на фото. Он понимал, что его спасла не магия, а выбор и любовь. Выбор помнить о свете, когда тьма предлагала забвение. Выбор остаться верным любви, когда ненависть требовала жертв.

«В конечном счете, сверхъестественное — это лишь декорация. Главная битва всегда происходит внутри. И только сам человек решает, станет ли он проводником тьмы или её преградой. Мы — хозяева своих кошмаров и авторы своего спасения. И пока в нас живет память о тех, кого мы любили, у бездны нет над нами окончательной власти».

Рик отложил ручку и впервые за долгое время крепко заснул. Без снов. Без шепота. Без страха. Зло осталось там, в пепле «Черного Плюща», но мир вокруг по-прежнему нуждался в тех, кто способен отличить правду от морока страха и заблуждений.