Письмо Мефистофелю

Привет тебе, владыка тьмы,
Как сам себя ты называешь,
И гордость тем свою ласкаешь,
Хозяин адовой тюрьмы.

Но так ли власть твоя обширна,
Средь горизонтов мировых,
Всегда ль слова твои правы,
Иль для бесчестия лишь ширма,

Где ты скрываешь свою злость,
Или вид свершаешь, будто прячешь,
А сам душой незримой плачешь,
Вбивая в разум веры гвоздь.

Терзает боль, лелея зависть,
К тому, кто выше всех начал,
Что мыслью светлый дух зачал,
Которым был ты, с тьмой играясь.

Но, в истину вгоняя ложь,
Ты чистоту окутал пылью
И наполнялись тенью крылья,
И брат на брата поднял нож.

Все тяжелей полёт давался,
Гнёт самолюбия давил,
Гордыней с неба сброшен был,
Куда ты больше не поднялся.

Ты часть той силы, только часть,
Притом не самая большая,
Но каждый раз обман свершая,
Ты над собой не видишь власть.

Ту власть, что тронов всех древнее,
Перед которой ты лишь раб,
Так жалок и ничтожно слаб,
Что солнца свет уже не греет.

Пытаясь сеять в нас обман
Раздав всё прежнее величье,
Ты позабыл своё обличье,
Едва ли был таков твой план.

Ответь же ангел, свет несущий,
Как тяжелы его лучи?
Раскрой всё правду не молчи,
О, нечестивец вездесущий.

Речей искусных сладок мёд
Для слуха падкого на лести,
Но твой совет едва ль уместен
Тому, кто начал в рай восход.

Пред ним ты лишь комар жужжащий,
Чей незначителен укус,
Ведь прочен с Господом союз
О его милости просящих.

Не загасить надежды свет,
Что с неба в раз сошёл на сердце,
Его не перебъ;т сестерций,
Цены на дар тот дивный нет.

Твой глас с трудом отринуть может
Глумливый плут, тебе сродни,
С которым вместе вы огни
Под мост бросаете прохожим.

Так много создал ты имён,
За каждым спрятана легенда,
Но правды нет в них и процента,
Так будет до конца времён.

Таков сценарий проведенья,
Все роли в нём утверждены,
Одна из них для сатаны,
От скорбных дел до искупленья,

Да, больно это признавать,
Что тот, кто слуг обрящил много,
Пытаясь власть забрать у Бога,
Лишь сам слуга, паяц и тать.

Ты знал, что как марионетка
На попустительства цепях,
Ты восхвалял себя, любя,
Но был свободен словно ветка,

Кривой с листвой засохшей сук
На вечном древе мирозданья
Не знавший тягот обузданья,
Но видя жертв своих вокруг?

Могла ли к человеку ревность
Паденье в бездну  убыстрить,
Что ты не стал Отца просить,
Свою явить ему вновь верность?

Скажи же, сын господних мыслей,
Что изначальный видел путь,
Зачем решил с него свернуть,
Какие в том узрел ты смыслы?

Хочу услышать твой ответ,
За что судьба твоя боролась
Не уж то внутренний твой голос
Тебя позвал отринуть свет?

Не думал ли, что то реченье
Всевышний в разум твой вложил,
И так же ты ему служил,
В разы помножив злоключенья,

Ты волен быть самим собой,
Но твоя воля в его власти,
Все чувства, прихоти и страсти,
В кругу симфонии одной -

В ней дирижёр, и композитор
Лишь ипостаси для Творца,
Ты в ней сначала до конца,
Как заточенный инквизитор;

Тех, кто заблудшею тропой
Задумал сократить путь жизни,
Ты подготавливаешь к тризне
И жуткой казни пред толпой.

Коль смертный разумел греховность,
И поспешил в молитве пасть,
Пред ним закрылась ада пасть.
Так явишь небу ты покорность.

За то даётся иногда
Тебе в награду развлеченье -
Того берешь на попеченье
Над кем потушена звезда.

За душу бой; я знаю, любишь
Ту интересную игру,
Там приз желанный на кону,
За коей ты весь мир погубишь.

То театр лишь, и ты актёр,
Давно уже понятно это,
Погасший факел в море света,
И уголь брошенный в костёр.

Одна искра и ты пылаешь,
Но сам огонь не сотворишь,
Лишь не задумавшись горишь,
И чадом лжи простор пятнаешь.

Ты призма, что ломает свет,
На спектр всяческих оттенков,
Но не выходишь из застенков
Острога не своих побед.

Мне важно знать, свои желанья
Своими ты хоть раз считал,
И так же твёрд твой пьедестал,
Как в день далёкий основанья?

Не стану твой печалить взор
Вопросами своими боле,
Твоё же время будет коли,
Прочтя, не ставь мне то в укор.

А постарайся этим строчкам
Достойный подобрать ответ.
В письме не ставлю крови след,
Пусть будет от чернил лишь точка.