Счастье учит не гореть

Мне стало тихо — и я стал молчать:
не от ума — от ровного покоя.
Как будто можно просто не спасать,
когда внутри не давит, не живое.

Пока болело — мир имел края,
и каждый шаг был выверен и точен.
Я видел лица. Я считал “нельзя”,
и совесть мне не уступала ночью.

Я знал беду — не по чужим словам,
не по газетам, не по чьим-то сводкам.
Она входила прямо по делам
и оставляла в горле привкус водки.

Теперь тепло. И я простил себе
то, что тогда казалось невозможным.
Я стал удобен собственной судьбе,
и стал для правды слишком осторожным.

Я слышу просьбы — и в ответ: “потом”.
Не потому, что злой — мне просто гладко.
Я сам себе давно знаком лицом,
и мне в нём жить, как в комнате, приятно.

И если рядом падает чужой —
я отвожу глаза, я не заметил.
Мне легче стать спокойною стеной,
чем признавать: я мог бы — и не сделал.

Смешно: я раньше больше понимал,
когда дрожали руки от усталости.
Теперь я в тишине себя поймал
на равнодушии, похожем на “нормальность”.

Я всё ещё умею говорить
слова про честь, про совесть, про заботу.
Но счастье учит просто не гореть —
и это тоже, видимо, работа.

И вот я жив. Мне вправду хорошо.
И в этом “хорошо” — моя утрата:
я стал глухим, когда оно пришло,
и стал спокойным — значит, виноватым.