Танго с кареглазым ангелом

Здесь воздух сперт, как в ящике с перчатками, и сух,
и шаг, дробящий тишину, как грифельный рисунок,
не услаждает ни гортань, ни, к сожалению, слух,
но длится, словно в лабиринте узком переулок.
Мой кареглазый ангел, сбившийся с пути,
в плаще из сумерек и пыльной, ветхой ткани,
мы заперты в квадрате, и нам некуда идти,
лишь этот ритм, что бьется жилкой на твоем запястье, в яме.

Паркет скрипит, как рассохшийся от жажды плот,
и мы плывем, не разжимая губ, в тангообразном трансе.
Твой взгляд — густая умбра, тяжелый, вязкий мед,
застывший в янтаре, в необитаемом пространстве.
Не называй судьбу — она лишь сцепка тел,
механика костей, скользящих в повороте,
я, кажется, давно такого спазма не хотел,
но мы танцуем на краю, на самой низкой ноте.

Здесь нет ни времени, ни чисел, только этот жест —
рывок плеча, отказ, и снова притяженье.
Как будто кто-то сверху нам придумал этот крест:
движение по кругу, до головокруженья.
Твой профиль четок, словно вырезан из льда,
и пахнет не духами — снегом и вокзалом.
Мы чертим каблуками знаки, что исчезнут без следа,
как только музыка, поперхнувшись, стихнет в этом зале.

И если есть закон, что держит нас вдвоем,
то он не в формулах, не в книгах, не в науке,
а в том, как ты, склонив лицо, молчишь о том,
что ангелы — лишь птицы, потерявшие от скуки
свой дар летать. И потому мы топчем этот пол,
вжимая в дерево тоску и привкус шоколада.
Качнись ко мне. Пусть этот танец — не глагол,
а лишь предлог, чтоб не смотреть в пустые окна сада.