На речке

На речке.
По южной оконечности нашего городка протекает река с одноименным названием. Как и все горные реки, она бурная, шумная и меняет свой лик в зависимости от времени года. Летом, когда тают ледники в горах, она особенно полноводна, шумна и своенравна, как избалованная  избыточным вниманием девица, не лишенная некоторой внешней привлекательности, но явно недогруженной, при этом, внутренним содержанием. Ее, безусловно, переоцененная  привлекательность и внутренняя пустота создают своеобразный акустический абсурд, когда особенно резонирует  шум пустопорожней болтовни, на фоне которой заглушаются единичные всплески здравого смысла. Сильные ливни, которые нередки  в горах в летнее время, вносят особенную нотку  вакханалии: мутные потоки, вздувшейся реки, несут свои воды с особенным остервенением, размывая берега, снося на своем пути мосты, вырывая с корнем прибрежные деревья.
   Зимой река преображается. Перебесившись летом и выпалив избыток своей неуёмной энергии, она, словно девушка, вышедшая замуж и остепенившаяся, становится кроткой и домашней женщиной, которая целыми днями занята рутинными домашними делами, воспитанием детей и обихаживанием своего уютного гнезда. Она тихо перекатывается по камням и скромно несет свои воды до впадения в другую, более значимую и узнаваемую многими реку. После летнего полноводия река заметно мелеет и сужается, обнажая в какой-то стыдливой наготе свое каменистое дно, густо усыпанное стволами деревьев, отдельными ветвями, выкорчеванными пнями и прочим естественным мусором. Она ,как бы, открывает свои сокровенные тайны перед нетерпеливым взором проходящего путника.  Река в это время года кристально чиста, с эдаким бирюзовым оттенком. Она настолько привлекательна и манящя, что мне порой хотелось разуться и ,закатив штанины, войти в ее ледяные воды, не смотря на истерику здравого смысла и наличие хронического гайморита. Каждый раз побеждал холодный здравый смысл над горячим и  бессмысленным эмоциональным порывом и я с сожалением уходил прочь, унося свои неразутые ноги и ненавязчивую горечь несостоявшегося  подвига. Уже в более зрелом возрасте я нередко испытывал то же самое чувство, но с годами ощущение этой горечи становилось менее драматичным и постепенно притупилось.
   Мое первое знакомство с ней состоялось в возрасте 6 лет. Я перешел в подготовительную группу нашего дет.сада. Тогда, в те далекие времена нашего, уже почти смутного детства, этот педагогический  метод широко практиковался: детей не вырывали грубо из теплых объятий дошкольного учреждения и еще целый год детки могли нежиться в ее теплых флюидах, постепенно погружаясь в жестокую реальность более зрелого школьного мира.
   Первого сентября меня привела моя мама. Это было странно и несколько необычно, т.к.она была все время занята на работе и всю мою  детсадовскую пору меня водила туда моя бабушка. На каруселях в детсадовском дворе сидел белоголовый пацан с голубыми глазами и смачно грыз яблоко. Я подошел к нему и мы разговорились. Еще с тех юных лет я не страдал недостатком коммуникабельности и легко вступал в диалоги с чужими людьми. На дне моего кармана покоились несколько конфет в блестящей синеголубой обертке с манящим названием «Морские». Я предложил их ему- он отказался. Он предложил яблоко ( другое ,конечно, а не то, что он грыз)- и я тоже вежливо ответил отказом. Мы так и просидели  на каруселях до прихода остальных детей и воспитателей, мерно болтая ногами и поглощая остаток своего сух.пайка: он догрызал другое яблоко, а я развертывал обертку последней конфетки.
   Пацана звали Вова. Его, поистине, уникальные спортивные  способности я начал узнавать практически с первых дней нашего знакомства.  Он был чуть старше нас и чуть младше своих бывших одногруппников, которые благополучно поступили в первый класс, а его, не смотря на его уникальность, оставили на второй год. Ему не хватило к первому сентября несколько месяцев и это стало причиной его второго захода на подготовительную группу.
  Как и было сказано несколько выше, его спортивные способности, во всяком случае в моих глазах, были уникальны. Шалил и играл он с каким –то особым шиком, почти на грани фола, проявляя невероятную ловкость и координацию движений.
   Двор детского сада был поделен на участки влияния ( я бы так это назвал). На участке, принадлежащей подготовительной группе, была установлена карусель. Впервые именно Вова показал один, достаточно рискованный трюк, когда на вращающуюся карусель нужно было запрыгивать на бегу. Делалось это так: карусель вращали несколько пацанов, а ты должен был бежать  по кругу параллельно вращающейся вокруг своей оси карусели  и цыпляться за кресло карусели двумя руками. После удачного захода -вращаться на карусели с поджатыми ногами несколько кругов и спрыгивать потом на ходу. Признаться, если бы я увидел за этим занятием своего шестилетнего сына, я схватился бы за сердце. Тогда это нам казалось очень крутым занятием.  Вова приобщил меня и все мужское население нашей группы к этому маргинальному спорту. В его арсенале было припрятано много увлекательных шалостей, но это не предмет сегодняшнего разговора.
  Вова здесь упоминается не случайно. Однажды мы с ним договорились встретиться в  воскресенье и пойти на речку. Он жил неподалеку от нее. Поистине, это было его царство и с царственной щедростью, обходя свои владения, он открывал тайны своей вотчины. Поймо , как и у всякой горной реки, которая неоднократно меняло свое русло,  было значительно шире того пространства, по которому, собственно говоря, и текла сама река. Ее каменистая поверхность была густо изрыта многочисленными карьерами и ямами различной глубины и ширины, оставшиеся после выемки щебня и камня. Вдоль самой реки тянулись густые заросли облепихи. Нетронутая цивилизацией поверхность была занята какой-то жесткой травой, названия которой я не знаю до сих пор. На дне многочисленных ям после дождя оставались большие лужи. Подходя к ним ,мы слышали многочисленные бултыхания. Это лягухи, как по команде «Алярм», с перепугу, ныряли в свои небольшие озерца, унося ноги от надвигающейся опасности.
   Мы достаточно долго бродили в пойме реки. В этот день я узнал  много нового и интересного для себя. Я был в восторге.  И все это великолепие продолжалось до тех пор, пока грозная тень моей мамы не легла у наших шалых ног.
   Она стояла на пригорке, а мы находились на дне небольшой ямки, рассматривая дно очередной лужи. Увлеченные своим нехитрым занятием, мы не заметили, как она подошла . Подняв голову, я остолбенел. Еще не понимая ,в чем я провинился, я почувствовал, как холодок необъяснимой тревоги пробежал по моему хребту.
   Это чувство, необъяснимой тревоги, находясь вблизи женщины, я уже многократно испытывал значительно позднее, когда женившись на женщине ( в наше время это фраза звучит уже не странно), я вплотную соприкоснулся с новым миром, наполненным неуловимыми тревогами, резкими переменами погоды и направления ветра.
    Ни что так не ценно в медицине, как клинический опыт. Можно прочитать тонны книг, но без практического применения, а особенно, собственного осмысления, никогда не постичь истины и не достичь победы над болезнью. Изучение фундаментальных дисциплин, как нормальная физиология, потом – патологическая физиология, биохимия, эндокринология, легкое касание психиатрии, не дало такого осмысления женской сущности, как банальная женитьба. Все эти знания , полученные  на мед.факультете, не стоят и ломаного гроша, по сравнению с  тривиальной  рутиной совместной жизни. Нет, они (знания) как бы указывают вектор правильного движения, но так же сухи и косноязычны, как математические формулы, проявляющие жалкие потуги в попытке как-нибудь описать сложные физические явления. Нам вечно приходится строить математические маятники, как средневековые требушеты для осады очередной цитадели, что бы описать движение маятника, которого в природе не может быть в принципе. А тут приходит самозванец в мятой футболке и джинсах, имея в кармане диплом об окончании техникума по специальности «Технолог общественного питания» и на пальцах начинает объяснять аудитории ,что Земля имеет форму неправильного шара и Волга впадает в Каспийское море. Я имею в виду известного балагура, который позиционирует себя семейным психологом, и называет себя Сатья Дас ( в миру –Сергей Яковлев),успевшего написать несколько книг по семейной психологии и ведущего свой ютьюб-канал. Его выступления по семейной психологии больше похожи  на шоу стендапера без тяжеловесных терминов  хоть как-то напоминающие лексикон психолога, но проникает в самую суть этой проблемы: взаимоотношения мужчины и женщины.
    Многие женщины несут свои семейные проблемы незнакомому мужику вместо того, что бы конструктивно в тепле семейного очага решать их вместе со своим мужчиной, которого они когда-то выбрали себе в мужья и родили от них детей. Прошу заметить- в любви и в согласии.
   Причем этот мужик ведет с ними безцеремонно, иногда не выбирая выражений и не очень заботясь о том, как это выглядит со стороны. Но этим теткам это нравится: они смеются, иногда слабо смущаясь от своей милой глупости, иногда споря с ним. А в это время дома сидит их муж, которому предварительно нахлобучили на голову тонну обвинений, наорали благим матом и оставили одному переваривать эту баланду.
    Но вернемся к нашему повествованию. Как ни странно, мама ,слегка пожурив меня, набросилась на несчастного Вову, оглушенного непонятными обвинениями, что меня, не спросив разрешению у нее, он таки посмел отвести на речку. В это злосчастное место, где опасность подстерегает под каждым камнем в виде гремучей змеи или ядовитой ящерицы, где можно утонуть и вообще- пропасть ни за грошь.  Бедный Вова, вероятно имея свой опыт общения со своей мамой, опустив голову, на всякий случай тихо извинялся ( правда –не понятно за что) и клятвенно заверил, что никогда больше не совершит такого ужасного поступка, граничащего в своем грехопадении с изменой Родине или , по крайней мере, с вавилонским столпотворением.
   Я шел домой, весело подпрыгивая, окрыленный легкой выволочкой. Наивный дурак! Настоящая экзекуция ждала меня дома. Переступив порог дома, я был основательно помят и в завершение всего меня бросили в подвал, что бы я в тишине и в одиночестве подумал о своем поступке, тяжесть которой описана выше.
   Наивная мама! Я уже почувствовал вкус свободы и меня уже трудно будет удержать в каменной клетушке маленького подвала ( был еще большой). Река для нас, пацанов нашего квартала ( смею предположить, что не только нашего), было ристалищем, где мы проводили время от зари и до вечера, состязаясь в различных видах спортивного противостояния, приобщались к элементам взрослой жизни ( именно там мы начинали курить) и постигали новые горизонты бытия.
   Однажды, совершенно неожиданно для меня, в очень раннем возрасте я узнал, откуда берутся дети. Это один из самых фундаментальных вопросов, интерес к которому проявляет каждое поколение с неугасающим интересом. Я не стал выпытывать у взрослых, откуда же они берутся. Старшие пацаны преподнесли этот диковинный фрукт почти в духе классиков советской сатиры: на блюдечке с голубой каемочкой. Оне нашли где-то учебник по акушерству с очень выразительными (хотя и черно-белыми) картинками, где эта драма жизни развертывалась с полнотой самых эпических картин. Батальные сцены «Войны и мира» в фильме Бондарчука нервно курили в стороне. Они устроили свой импровизированный курултай в густых зарослях какого-то кустарника и очень увлеченно вникали как в печатный текст, так и в молчаливое красноречие черно-белых полотнищ Великого Мастера. Я пристроился сзади и через просвет зарослей всасывал информацию как засохшая школьная губка. Было прекрасно видно и слышно и, если бы я смог простоять неподвижно, то эта увлекательнейшая лекция не прервалась бы так неожиданно. Меня прогнали, но было уже поздно: ящик Пандоры был открыт нараспашку и я , несколько контуженный этим откровением Истины, уносил ноги от  эпицентра тектонических движух, начавшихся в  моем неокрепшем сознании.
     Колебания от этого землетрясения докатились до того времени, когда впервые  на четвертом курсе мед. факультета вживую увидел , как нарождается на свет плод любви. Рожала совсем юная армянка с очень выразительными чертами лица и пронзительными глазами. Зрелище было, скажем прямо, не для слабонервных. Я бы с удовольствием покинул род. зал , но грозная фигура преподавателя нависала у нас за спиной, беспристрастно комментируя происходящие события. Потуги и изгнание  плода я еще перенес с немым стоном, но когда начали обрабатывать (кажется спиртом) надрыв на промежности,  уже опроставшая родильница крикнула, что бы подули. Нервы у меня сдали. Нет, что бы тихо поржать, как все нормальные придурки. Я же… прослезился. Я прятал глаза, отводя взор, и неожиданно отметил про себя, что женская половина нашей группы перенесла это зрелище совершенно индифферентно. Они стояли и с невозмутимым видом обсуждали увиденное.
                #############################       
   Лето было жарким (  первые летние каникулы) и речка тянула к себе невидимыми нитями. Сопротивляться этому влечению было невозможно, но… На речке стояла печать табу, не подлежащее обжалованию или какой-то иной интерпретации. За нарушение этого запрета предусматривалась только одна мера наказания- расстрел или …отсидка в холодном каменном мешке подвала.
    Короче, однажды я сорвался и сбежал на речку вместе со старшими пацанами. Они присмотрели один карьер, который заполнился водой после очередной смены русла. Это яма по форме представляла собой неправильный овал шириной метров пять и длиной метров семь-восемь и заполнялась ручейком, который отсоединился от основного русла и такой же канал слива с противоположной стороны. Слив был глубиной метра полтора ( это меня тогда перекрывало с головой) и именно там я плескался. Я прыгал в воду с одной стороны этого маленького канала и выныривал с другой. Ширина –не более метра. Мне этого хватало, что бы получить свою маленькую порцию адреналина. Тогда я еще не умел плавать. Признаться, я и впоследствии  не научился плавать более или менее сносно.
   Весь этот замечательный аттракцион продолжался не более часа. Как на горизонте появилась маленькая фигура моей бабушки. Маленькой она была не только потому, что до нее было далеко. Она вообще была маленького роста. Ее сухонькая фигура в темной одежде на блестящем ( от яркого июльского солнца) фоне камней и песка была отчетливо видна метров с двухсот. Хлопающая  на ветру косынка напоминала мне пиратский веселый Роджер. Ей же увидеть меня было значительно труднее ( тем более, что она смотрела в сторону, откуда светило солнце) на общем фоне голых тел и слепящего песка.
   Мысль заработала лихорадочно. Моя нехитрая одеженка лежала далеко от меня и забрать ее не представлялось возможным. Так, босиком и в одних трусах, прячась за холмики щебня и песка, я потихонечку слинял с места преступления. Оставив позади себя бабушку и свои нехитрые пожитки, я легкой трусцой бросился домой. О том, что я скажу потом, я еще не думал. До того ли было?
  Добежав до дома и шмыгнув в  комнаты, я нырнул под легкое одеяло, которое обычно лежало по верх покрывала и притворился спящим. Ждать пришлось не долго. Спустя какие-то полчаса, бабушка вернулась домой. Странно, она почему-то плакала и причитала одновременно вместо того, что бы обрушить кары небесные на мою горемычную голову. Я приготовился к жестокой экзекуции и невольно сжался под одеялом. Сквозь слегка разомкнутые веки, через густые заросли ресниц я увидел, что она прижимает к своей груди мою одежду. Понятно: она решила, что я утонул, когда увидела мою одежду без меня.
   Подскочив ко мне, она тут же сграбастала меня в свои объятия и посадил на колени и начала мерно раскачиваться, вознося хвалу Господу за то, что сохранил меня. Я уже не изображал спящего, понимая, что гроза прошла стороной и несколько оглушенный этим поворотом событий, мерно покачивался у неё на коленях. Этот спектакль ненавязчивого абсурда на этом не закончился.
  Среди всего этого умилительного действа неожиданно на пороге нашего дома появилась наша соседка, такая же старушка, ровесница  моей бабушки. У нее с моей бабушкой были всегда какие-то неровные отношения: то они жили мирно, ежедневно посещая друг дружку, то ссорились на ровном ( как мне казалось) месте, переходя в непримиримую конфронтацию, то снова сходились без каких-либо видимых причин. Звали её смешно ( как мне тогда казалось)-Хабидат. Дурачок! Я не знал тогда , что имя это происходит от арабского слова «Хабиби» и переводится как «Любимый (ая)». Значительно позднее этих событий, будучи в хадже, когда местные спрашивали  как  меня зовут , я отвечал не без гордости : «Мухаммад!» Реакция всегда была одна и та же: они всплескивали руками  и восклицали с искренним восторгом: « Йя хабиби!»   
      Увидев нас и эту , почти библейскую идиллию, она слегка осела и произнесла : «Альхамдуллилях»,- хвала Господу,-«Я думала, что ты его сейчас нещадно бьешь». Бедная старушка переживала ( что совершенно справедливо в контексте этих событий), что меня подвергли жестокой , но справедливой ( прошу заметить, что это признаю и я) экзекуции.
  -Ну, раз у вас все хорошо, то пойду и я – сказала соседка и удалилась восвояси. Позднее, рассказывая события этого дня, бабушка не без самоиронии вспоминала.
-Бегу я с речки и плачу, а на встречу мне неспешно идет  Хабидад. Она остановила меня и спросила с тревогой в голосе, -что случилось, на тебе лица нет и почему ты плачешь?»
- Я закончила свой мир ( это буквальный перевод с кабардинского, что означает, примерно, что жизнь моя потеряла всякий смысл, типа –полный алес капут, вследствие какого-то страшного события), мой внук утонул!»- и протянула перед собой мои вещи.
-Не может этого быть!- в ответ воскликнула Хабиби- я только что видела, как он пробежал туда- описав  пальцев маршрут моего перемещения.
- Ты это видела собственными глазами!? - вцепилась в старушку моя бабушка и как потом рассказывала Хабидат, глаза у бабушки горели в этот момент каким-то безумным блеском одержимого несусветной идеей непризнанного современниками прожектера.
-Да , клянусь именем Господа, вот этими ( указала пальцем) двумя глазами!- заверила она подругу самым надежным и авторитетным доказательством.
     Бабушка метнулась от нее и потрусила в сторону нашего дома. Дальше, читатель, вы уже знаете.
     Прошли годы, после ее похорон ( а прожила она без малого девяносто лет) я сидел и вспоминал эти события. Тогда по молодости лет я не понимал, что пережила в тот день моя бедная бабушка. Самая младшая в своей семье ( а у нее было пять братьев и три сестры) она пережила всех, включая двух своих сыновей, умерших во младенчестве. Она пережила несправедливое заключение в тюрьму своего отца, который сгинул на далеком острове в Белом море в застенках холодного соловецкого монастыря. Она пережила насильственную депортацию ее братьев с их семьями в холодные и голодные казахские степи по обвинению в кулачестве. Она пережила коллективизацию и большую войну. Всю ее жизнь у нее был только ее сын и его небольшое потомство, среди которого мальчиком был один я (среди трех сестер). Традиционно девочки рассматривались как отрезанный ломоть: вышли замуж и все- как отрезали от пуповины ее семьи. Мальчики-наследники рода, передающие свою фамилию последующим поколениям. И вот, по ее недогляду ( как она себе это представляла), единственный сын ее единственного сына  погибает в пучинах разбушевавшейся летом реки. Род прерван и смысл ее существования дальше тоже потерян- она обрезала последнюю ветвь своего сына, единственного и  неповторимого. Ужас!!!
   В современном мире, перевернутом и контуженным собственной глупостью, эти рассуждения кажутся нелепыми и смешными. В глубоком подсознании ( раз уж сознание молчит) каждого живого существа заложены глобальные паттерны, которые невозможно вытравить ничем: ни лженаучными  «достижениями» ( эволюционная теория), ни ложными и притянутыми за уши концепциями (идея коммунизма или фашизма), ни псевдорелигиозными догматами ( перечислять не буду). Мы погружены в глобальную матрицу бытия и невольно (что чаще) или вольно (что гораздо реже) вынуждены подчиняться правилам этой матрицы.  Неподчинение им заведомо и бесповоротно грозит разрушением карточного домика, что так тщательно выстраивается из поколения в поколение. Последствия этих перекосов в мироустройстве отображаются на всех уровнях бытия: от бытовых неурядиц до глобальных кризисов. Именно кризисов, т.к. касается это не только кризиса в экономике или политики. Расшатана и разболтана буквально каждая деталь этого большого мира и уже грозит полным его разрушением. Но мир будет разрушен не сейчас. Творец этого мира не позволит кучке дегенератов ( их всегда мало, гораздо меньше всего остального аморфного большинства)  разрушить то, что ими не создано.  Он разрушит его Сам.  В назначенный час. Но я не об этом сейчас.
   Спустя десятилетия река и ее окрестности преобразились. Цивилизация тяжелой поступью прошлась по ней, уничтожив последние островки свободы нашего,  канувшего в Лету, детства. Построена дамба вдоль реки , само поймо застроена под завязку так, что просто пройти к самой реке уже не представляется возможным. Дикие некогда места облагородились, но ощущение счастья вместе с этим не пришло.
   Так и в жизни. Обвешанные смартфонами и прочими приблудами современной электроники, разъезжая в собственных автомобилях, посещая множество стран, которые ранее не были доступны, живя в более комфортных жилищах, люди не стали счастливее. Утеряна какая-то невидимая, почти не осязаемая связь с Изначальным.  Ощущение внутреннего дискомфорта и есть тот немой крик подсознания, который не слышит сознание, перегруженное ненужной и часто ложной информацией.
   В перевернутом мире белое стало черным и наоборот. То, что воспринимается достижениями часто становится крахом, и то, что кажется устаревшим и отжившим , оказывается незыблимым и основополагающим. В советское время религия позиционировалась как нечто, что является отображением человеческой слабости и невежества, а рухнул СССР и люди метнулись к ней, не зная о ней уже почти ничего, и многие тонули в болотной жиже язычества и псевдоистин. И только на страницах последнего священного Писания открывалась истина, такая, какая она есть: «Обрати свой лик к религии, как ханиф. Таково врожденное качество, с которым Аллах сотворил людей. Творение Аллаха не подлежит изменению. Такова правая вера, но большинство людей не знают этого» 30:30.
Именно поэтому моя бедная бабушка так глубоко переживала свою «оплошность» в тот злосчастный день, т.к. люди ее поколения еще не утратили ту тонкую нить, которая связывала их сознание и душу с Настоящим и Неизменным. Именно благодаря этой сохраненной связи и удалось их поколению перенести столько потрясений и утрат. Они не опустили руки, не свихнулись от горя, не наложили на себя руки и не ударились во все тяжкие. Не все ,конечно, но подавляющее большинство. Современные люди потому стали столь хрупки и скудоумны, что эта нить истончилась почти до мономолекулярного уровня: она часто рвется и земля уходит из-под ног.
    Да, можно сказать: случись это история по-настоящему, со всей полнотой драматизма, потенциально заложенной в ней, то любая другая мать или  бабушка будет переживать с неменьшим горем, но ,как у нас говорят ( буквальный перевод с кабардинского) « заболит только мясо». Ноцицептивная система еще проводит болевые ощущения тела, но вот души почти утратили эту способность. Поэтому горе далеких наших братьев и сестер не ощущается как свое. 
                ######################################
Жители городка часто гуляют душными летними вечерами в парке, обустроенном на месте бывших свалок мусора и карьеров, наслаждаясь легким бризом, дующим со стороны реки. Целыми семьями, от мала до велика, до поздней ночи гуляют  по многочисленным аллеям, обсаженными пока еще мелкими деревцами. Мой сосед, мужчина пожилых уже лет, как-то признался мне, что практически все время думает о подрастающем поколении его многочисленных внучат, невольно сравнивая мир, в котором он вырос и жил, и мир, в котором предстоит жить им.
-Это навязчивая мысль не покидает меня,- пожаловался он мне. –Может у меня того…?-недвусмысленно потряс пальцами у своего виска.
-Не переживай,- бодро заверил я его.- Ты не одинок в своей невольной паранойе. Эта мысль не покидает сейчас многих, кто привык думать и сопереживать. Времена такие.
Да, времена такие и люди соответствуют им. Жесткие чек-поинты эсхатологии разворачиваются на наших глазах с химической неизбежностью, как сказал однажды Ф. Искандер. Мы как будто смотрим  кино, сценарий  которого был   прочитан задолго до того, как режиссер начал его снимать. Невольная тревога все время держит нас в своих цепких руках, но крепкая рукоять, за которую мы однажды ухватились по милости Господина Миров, внушает нам уверенность и страх отступает, ибо конечной остановкой нашего маршрута будет наша настоящая Родина, которую мы однажды покинули и куда мы                ( Иншаллах) непременно вернемся. «Мы непременно испытаем вас незначительным страхом, голодом, потерей имущества, людей и плодов. Обрадуй же терпеливых,  которые, когда их постигает беда, говорят: «Воистину, мы принадлежим Аллаху, и к Нему мы вернемся». 2:285,286