Сказка о сапожнике Алеше и московской Искорке НГ

Прошло несколько лет после встречи Алёши с Чёрным Человеком. Мастерская на Варварке

Однажды, в канун Рождества, когда Москва была похожа на огромный заснеженный пряник, а воздух звенел от мороза и колокольного звона, в мастерской Алёши случилось нечто необыкновенное.

Заказов перед праздником было видимо-невидимо. Алёша и его подмастерья работали не покладая рук. И вот, когда последняя пара нарядных черевичек была упакована в коробку, в мастерскую влетела... снежинка.

Она была не простая. Крупная, резная, она светилась мягким голубоватым светом и не таяла в тепле натопленной комнаты. Снежинка покружилась над верстаком и плавно опустилась прямо на нос спящему коту Ваське. Кот чихнул, и снежинка, звякнув, как хрусталик, превратилась в крошечное ледяное письмо.

Алёша осторожно взял его. На прозрачной ледышке морозным узором были выведены слова: "Мастеру Алексею. Срочно. Нужна помощь на Воробьевых горах. Дело государственной важности и великого чуда. Ждём у старого дуба, что у обрыва, ровно в полночь. Снегурочка".

Алёша глазам своим не поверил. Снегурочка? Внучка самого Деда Мороза?

— Дедушка! — позвал он.

Домовой вылез из-за печки, понюхал ледяное письмо и довольно крякнул:
— Настоящее! Морозным духом пахнет, да еловой смолой. Видать, серьезное дело у лесных хозяев, раз к городскому мастеру обратились. Собирайся, Алёша, такое приглашение дважды не приходит!

Ровно в полночь Алёша, тепло одетый и с заплечным мешком, в котором лежали его лучшие инструменты, стоял на Воробьевых горах у старого дуба. Москва лежала перед ним как на ладони, сияя тысячами огней.

Вдруг снег вокруг завихрился, и из метели соткалась стройная девичья фигурка в шубке из беличьих шкурок и кокошнике, усыпанном жемчугом. Глаза у неё были синие, как зимнее небо, а коса — белая, как первый снег.

— Здравствуй, мастер Алексей! — голос Снегурочки звенел, как серебряный колокольчик. — Спасибо, что пришёл. Беда у нас. Дедушка Мороз попал в беду.

Она рассказала, что Дед Мороз, объезжая свои владения перед праздником, зацепился валенком за верхушку самой высокой кремлевской башни. Да так неудачно, что валенок порвался, а сам Дедушка чуть не упал.

— Без своего волшебного валенка он не может ни по небу летать, ни подарки разносить! — чуть не плача, говорила Снегурочка. — А валенок тот не простой, его сто лет назад сам Леший валял из шерсти облачных барашков. Где теперь такого мастера сыскать? Вот мы про тебя и вспомнили. Говорят, у тебя руки золотые и сердце доброе.

Алёша только ахнул. Чинить валенок самому Деду Морозу!

Они сели в легкие санки, запряженные тройкой белых оленей, и вихрем помчались над ночной Москвой. Олени неслись прямо по воздуху, перепрыгивая через крыши домов и церковные купола. Дух захватывало от такой езды!

Приземлились они на Соборной площади в Кремле. Там, на Царь-пушке, сидел сам Дед Мороз. Он был огромный, борода — как сугроб, нос — красный, а вид — самый несчастный. На одной ноге у него красовался огромный, расшитый серебром валенок, а вторая нога была в одном шерстяном носке. Рядом лежал порванный валенок — дыра была такая, что кулак пролезет.

— Ох-хо-хо, — вздохнул Дед Мороз, увидев Алёшу. — Выручай, мастер. Вся надежда на тебя. Праздник под угрозой!

Алёша осмотрел валенок. Работа была тонкая, шерсть — мягчайшая, словно пух. Обычной дратвой тут не зашьешь — грубо будет, волшебство уйдет.

— Нужна мне, Дедушка, нить особая, — сказал Алёша, подумав. — Чтобы крепче стали была и мягче облака. И игла, чтобы сама путь в шерсти находила.

Дед Мороз стукнул посохом о землю:
— Будет тебе нить!

И прямо из морозного воздуха соткался клубок, сияющий, как северное сияние. Это была нить из лунного света и звездной пыли.

— А иглу, — сказала Снегурочка, — возьми мою.

Она вынула из своей косы длинную ледяную шпильку. В руках Алёши шпилька превратилась в тончайшую иглу.

И работа закипела прямо на Соборной площади. Алёша шил, а Дед Мороз светил ему своим посохом, на конце которого горела яркая звезда. Снегурочка пела тихую песню, от которой на душе становилось тепло и спокойно. Даже кремлевские звезды, казалось, спустились пониже, чтобы посмотреть на работу мастера.

Алёша вкладывал в каждый стежок всё своё умение, всю свою любовь к родному городу и к этому чудесному празднику. Он вспоминал, как в детстве ждал подарков, как радовался наряженной ёлке. И игла в его руках летала, как живая, а звездная нить ложилась ровно и незаметно, словно сращивая шерсть.

К тому времени, как на востоке начала заниматься заря, работа была закончена. Валенок выглядел как новый, только на месте дыры теперь красовался небольшой, изящный узор в виде кремлевской башни, вышитый звездной нитью.

Дед Мороз надел валенок, топнул ногой — и по всей площади разлетелись разноцветные искры.

— Ай да мастер! Ай да Алексей! — прогремел он. — Лучше прежнего стало! Чувствую силу, чувствую легкость!

Он подхватил Алёшу на руки и подбросил высоко в воздух.

— Проси, чего хочешь, мастер! Любое желание исполню! Золота гору? Дворец хрустальный?

Алёша, приземлившись в сугроб, отряхнулся и улыбнулся:
— Ничего мне не надо, Дедушка. У меня всё есть: любимое дело, дом родной, друзья верные. Одно только прошу: сделай так, чтобы в эту ночь ни один ребёнок в Москве без подарка не остался. Даже самый бедный, даже сирота.

Дед Мороз растрогался, смахнул слезу, которая тут же превратилась в ледышку:
— Добрая у тебя душа, Алексей. Будет по-твоему!

Он свистнул, и олени, запряженные в огромные сани, доверху наполненные мешками с подарками, подлетели к нему.

— Прощай, мастер! Счастливого Рождества!

Дед Мороз и Снегурочка вскочили в сани и вихрем умчались в небо, рассыпая за собой след из золотых искр.

Алёша остался один на Соборной площади. Он чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.

Домой он возвращался пешком по утренней Москве. Город просыпался, звонили колокола, и Алёше казалось, что в этом звоне слышится смех счастливых детей, которые находили под подушками свои подарки.

Когда он вернулся в мастерскую, дядька Кузьма и подмастерья ещё спали. А на верстаке, на самом видном месте, лежал подарок для самого Алёши — новенький, сверкающий набор инструментов из лучшей стали, с ручками из резной кости. А рядом — маленькая, искусно сделанная фигурка Домового в синем кафтанчике, с крошечным молоточком в руках.

За печкой довольно хихикнул настоящий Домовой.

— С Рождеством тебя, Алёша! — проскрипел он. — Знал я, что ты справишься. Ты ведь теперь не просто мастер, ты — помощник самого Чуда!
*ждите продолжения