Себе к 60

Я в ноль не разговаривал, а вякал:
Про какать, писать, титьку пососать;
Но в десять лет я возмужал, не плакал
И стал стихи, на всё смотря, писать.

Я в двадцать научился, находился,
Наездился, но недоналюбил;
В общаге пил и смехом заходился,
Вершины в альпинизме покорил.

А в тридцать побывал уже я в браке
(Вне брака, впрочем, тоже побывал);
Единожды участвовал я в драке, -
Дружинил за поставленный фингал.

Настало сорок; было мореходство,
Камчатка, Магадан и Колыма,
Труды распознавания и сходства,
Где в описаньи – истина сама.

К пятидесяти вызрел как политик
И много в этой сфере натворил;
Народу не помог (он – паралитик!),
Зато своей карьере навредил.

Учительство, научная работа;
Поэмы, песни, славная жена;
На женщин голодающих охота;
Философемсов толстая мошна;

На профсоюзной ниве хлеборобство;
Играние на пляже в волейбол;
Столярничанье; дачи землекопство;
Писанье в публикации и в стол;

Знакомых и друзей информобиты,
Общенье с ними в поисках себя;
Вращенье в рамках заданной орбиты,
О космобесполётности скорбя.

Вот пенсия со старостью подкрались,
А планов, недоделок – громадьё!
Какие-то силёночки остались;
Не вбухать бы их в мелкое житьё!

Нож пенсии, как бритва обрезанья:
Ты «до» - один, а «после» уж – другой;
Уносит прочь лобзанья и терзанья,
Неистовства уходят на покой.

Но кто рождён летать, упав, не плакать,
На ползанья не согласится юзь;
Быть может, снова буду мимо какать,
Но в немощи душой не приземлюсь!

В.А. Сергеев            к 14.10.2009