Память лиц событий лет...

ПАМЯТЬ ЛИЦ, СОБЫТИЙ, ЛЕТ…

Биографии  и судьбы, фотографий давних свет.
дни побед и вахты буден, память лиц, событий, лет.
Связь родов и поколений, свет землянок, школ, дворцов,
бег событий, суть явлений, беспримерный труд отцов.
Всё сберег родной поселок, свято в памяти хранит.
Путь побед и дел был долог, и никто здесь не забыт.
Пусть разреза крепнет слава! Множит время окон свет…
Силой душ крепка держава, связью судеб, дел и лет!

Невозможно разделить посёлок Бачатский и Бачатский  разрез. Те, кто пытается разорвать эту связь, выстроить иную линию судьбы, трудовых отношений, не довольствуясь существующими – покидают посёлок, разрез, связывают свою жизнь с иными территориями и обстоятельствами. «Рыба ищет там, где глубже, человек, где лучше», - гласит народная мудрость. Однако, несмотря на все возможности и соблазны, я сохранил свою преданность моей малой Родине, о чем нисколько не жалею.
Моих сверстников, тех, кто может поделиться воспоминаниями о замечательном времени становления, развития разреза и посёлка, остаётся, увы, всё меньше и меньше. Поэтому мне, конечно, хотелось бы рассказать о том, что происходило в моей жизни с начала 1960-х годов и по настоящее время. Ведь вся сознательная жизнь прошла именно здесь, на разрезе и в посёлке.
Мои воспоминания предназначены не только молодёжи. В них я обращаюсь и к своим ровесникам, тем, кто работал или работает на разрезе, жил и живет в посёлке. Возможно, прочитав эти строки, они тоже поделятся воспоминаниями с новым, идущим на смену поколением.

***
Посёлок Бачатский  вольготно раскинулся на холмистой возвышенности предгорий древнего Салаирского кряжа. С востока от посёлка на расстоянии одного километра располагается огромная рукотворная чаша Бачатского угольного разреза, вытянутая в длину по простиранию угольных пластов на 12 километров, в ширину в крест простирания на 3.5 километра и достигающая глубины до 380 метров.

Грудью встав ветрам навстречу, у отрогов древних гор,
ширь небес взвалив на плечи, покорил разрез простор.
С давних лет послевоенных он отсчет в судьбе ведёт,
твёрдой  поступью к победам семь десятков лет идёт.
На Бачатском разрезе добывается каменный уголь, который по своим качественным характеристикам является одним из лучших не только в России, но и в мире.

На солнечных гранях играют валторны, огранкой веков ценен клад.
Известен везде уголёк наш как чёрный бачатской земли бриллиант.

Посёлок и разрез – два равновеликих брата, родившихся в центральной части Кузнецкого угольного бассейна - Кузбасса с разницей в пять лет. Разрез, как старший, добрый, любящий брат, все года оберегал, помогал росту и процветанию младшенького – посёлка. Вместе с разрезом, под его неусыпным приглядом подрастал, набирал вес и силу посёлок Бачатский.
Разрез и посёлок расположены вблизи старинного сибирского села, а нынче посёлка Старобачаты и прародителя металлургических дел Кузнецкого края – города Гурьевска.
Гурьевск был давним побратимом старинных Бачатских угольных копей, откуда еще с 1851 года началось освоение Кузнецкого угольного бассейна. Ценнейший уголь поставлялся для нужд города, а впоследствии и Гурьевского металлургического завода.
Гурьевск и Бачатский никогда не теряли дружеской связи. Разрез поставлял городку уголь, Гурьевск давал разрезу трудовые ресурсы. Многие жители Гурьевска, навсегда связав свою трудовую жизнь с угольной промышленностью, выбрали постоянным местом жительства посёлок Бачатский.
Такую судьбу выбрали  и мои родители, переехав в Бачатский в мае 1962 года, когда мой отец стал работать на разрезе в отделе капитального строительства. С тех давних пор и по настоящее время моя судьба самым тесным образом связана с нашим замечательным горняцким посёлком. Но и Гурьевск не забыт, оставшись для меня самым родным городком на Земле, с которым связаны самые яркие воспоминания детства, нашедшие своё отражение в моём творчестве.

Я с детства помню шаг завода гулкий, по склонам гор бревенчатый посад,
и нищий блеск босяцких переулков, и улиц крепдешиновый наряд.
Незримой нитью связан я с тобою, мой город босоногих тополей,
парящих над заросшею рекою, пропахшей солнцем невесомых дней.
Верблюд-горы берёзовые ситцы, бревенчатый барак в два этажа,
фабричных труб дымящиеся спицы, небес промозглых утренняя ржа.
Вросла та память детства в душу крепко, и лёгок думам груз тех летних дней.
Остались в сердце удочка да кепка, жакет из плюша бабушки моей.

***
Посёлок был небольшим, очень компактным и уютным. Проживало в нём около трёх тысяч человек. Жилой фонд в то время в основном состоял из частного сектора и нескольких двухэтажных бараков, расположенных в центральной части. Центральной частью – Новостройкой – в середине 60-х годов прошлого века считалось двухэтажное барачное здание почты, возле которого была единственная автобусная остановка, существующая, кстати, и поныне. Там гордо развивался флаг, а на столбе располагался репродуктор, доносивший до жителей последние  трудовые достижения горняков и другие вести нашей необъятной Родины.
В той Новостройке 60-х годов, вдоль улицы Любови Шевцовой, в тени берёз и тополей, расположились со временем еще с десяток деревянных двухэтажных домов, в которых находились как административные, так и жилые помещения, где  проживали работники разреза. Здесь же, на ул. Л. Шевцовой, располагались здания школ № 22 и № 26, кинотеатра «Ракета» и больничного городка, состоящего из двухэтажного здания поликлиники и круглосуточного стационара, а также отдельно стоящего одноэтажного здания родильного дома, в котором появлялись на свет новые жители посёлка.
В 70-х годах к мрачным двухэтажным неблагоустроенным баракам стали добавляться более основательные кирпичные, а затем и  панельные пятиэтажки.
Со стороны разреза к  Новостройке, начиная с улицы Пионерская, примыкали хлипкие строения частного сектора, именуемого Куликовкой.
С южной стороны разреза, где был гидроотвал (дамба), тоже появились улочки частного сектора, разноцветные дома которого украшали зелёные лоскутья палисадов, а редкие прохожие вежливо уступали дорогу ещё более редким личным, а также грузовым автомобилям. Машины мчались по щебёночным дорогам, поднимая густые клубы серой пыли. Вслед за ними, поднимая не меньшие клубы пыли, мчалась многочисленная местная детвора.
Названия улиц, улочек и переулков посёлка, как и в большинстве населённых пунктов нашей необъятной Родины, в полной мере отражали  географию и историю государства, овеянную славой героев, памятных дат и боевых заслуг. Улицы имени Любови Шевцовой, Александра Матросова, Фрунзе, Калинина, маршалов Малиновского и Рокоссовского, космонавта Комарова, Пионерская, Комсомольская, 50-летия Октября. И более традиционные, пасторальные – Осенняя, Рябиновая, Берёзовая…
Характер и геометрия посёлка были выдержаны строго  в духе текущего времени, когда, принимая во внимание недостаток  общественного транспорта, способного перевозить необходимое количество работников предприятий в требуемую единицу времени на  значительные расстояния,  чаще всего принималось решение о строительстве поселений в непосредственной близости от места работы.
В связи с эти, посёлок Бачатский также был заложен рядом с градообразующим предприятием, являясь как бы продолжением деревни Куликовка. Две поселковые «магистрали» – улицы Любови Шевцовой и Комсомольская рассекали посёлок с востока на запад, деля его на две не совсем равные половины. Перпендикулярно этим центральным улицам ровными прямыми линиями располагались улочки частного сектора, а также проулки дворов Новостройки, как бы подпитывающие кровью своих капилляров две основные уличные артерии.

***
Зимы в те 60-е и 70-е годы прошлого столетия были очень суровыми, ветреными. Порою, ночные метели задували так, что утром мы, ребятня, в сопровождении родителей шли в школу в метель по огромным сугробам. Расчисткой улиц после таких метелей занималась бульдозерная техника разреза. Бульдозеры, натужно рыча, пробивали в перемётах улиц снежные тоннели, высота которых порой достигала полутора-двух метров, наталкивали местами огромные снежные горы, которые мы потом использовали в своих играх.
Во время метелей, задувающих особенно яростно в зимние месяцы января и февраля, в жилых помещениях частного сектора по причине несовершенства электросетей частенько пропадало электричество. И тогда мы, в ожидании окончания бесчинства природы, сидели в тёмных домах, чаще всего, собираясь всей семьей в кухне, освещаемой трепещущим огоньком горящей свечи, вблизи заунывно гудящей на ветру печки.

Заунывно тянет песню печка. Мы на кухне крохотной втроём.
В темноте мерцает тихо свечка на окне заснеженном твоём…
Над посёлком вьюга лютовала, инеем укрыл дома мороз.
На окошке свечка догорала, истекая воском светлых слёз.

Но зато, когда метель прекращалась, мы выбегали на улицу, во дворы, в это рыхлое снежное раздолье, где можно было безбоязненно совершать головокружительные прыжки с двухэтажной дощатой стайки вниз, в пышные, пахнущие морозом сугробы, утопая в них по пояс.
Игры в то время были разнообразные. Ребятня посёлка, не избалованная достижениями цивилизации (компьютерами, сотовыми телефонами, компьютерными играми – по причине их полного отсутствия) всё время, свободное от учебы, выполнения школьных домашних заданий и хозяйственных наказов родителей, проводила на улице.
Улицы Бачатского были просто забиты ребятишками. Мы катались на лыжах, штурмовали снежные городки. Играли в хоккей, как на ледовых площадках и в коробках, залитых разрезом, так и на самодельных, сбитых из подручного материалов самими пацанами. Бегали играть в хоккей на Куликовку даже тогда, когда по причине сильных сорокоградусных морозов отменялись занятия в школе. Вот это был праздник! Обутые в тёплые пимы, расчистив лопатами одну из многочисленных затопленных горных выработок, покрытую льдом, сражались мы с местной детворой в хоккейных ледовых баталиях, гоняя по ледяному пространству рукотворного водоёма разномастными, порой самодельными клюшками, маленький резиновый мяч. А когда возвращались домой, и мамы обнаруживали обмороженные носы и щеки, тогда нам здорово попадало, но это не останавливало, вновь и вновь убегали мы из дома в поисках необыкновенных дворовых приключений.
Летом, конечно, был футбол. В посёлке даже разыгрывалось первенство между футбольными командами  поселковых околотков. Финальный матч непременно проходил на Центральном стадионе, который в то время был расположен напротив здания школы № 26 (ныне на месте школы № 26, чуть в стороне, располагается здание детской школы искусств № 76).
Кроме того, летом играли мы в лапту, «чижика», прыгали в классики, через скакалочку, бегали в походы на дамбу.

***
Одной из главных достопримечательностей местности, окружающей посёлок с юго-западной стороны, особенно для нас, мальчишек, была дамба гидроотвала.
Разрез Бачатский – пионер гидровскрыши  всей угольной промышленности СССР. Гидровскрышные работы начались в 1951 году. В целях обеспечения эксплуатации данного направления деятельности и была создана рукотворная дамба гидрооотвала. Затопившая бывшие луга и пастбища дамба начиналась практически сразу же за околицей посёлка Бачатский, а своим южным окончанием упиралась в околицу села Старобачаты. Вода не слишком озадачивалась преодолением возникающих на её пути естественных преград в виде небольших холмов – отрогов Салаирского кряжа,  густо заросших порослью кустарников, отдельно стоящих берёз и сосен, она просто и легко преодолевала эти препятствия, завоёвывая всё новые и новые пространства заливных лугов.
В 60-е годы прошлого столетия жители посёлка, в большинстве своём не видевшие настоящего моря, ездили отдыхать, купаться именно на дамбу, окруженную живописным березняком. Дамба да еще поселковый тополиный парк были любимыми местами отдыха бачатцев. Личного транспорта в то время у жителей посёлка было крайне мало, поэтому до места отдыха на природе люди добирались пешим ходом и обычно шумными ватагами.
Западный берег дамбы, утопающий в берёзовых рощицах, привлекал, прежде всего, своей задумчивой водной гладью и возможностью полюбоваться природой. Красавицы-берёзки, легкомысленно заголив стройные ножки, забегали  в прибрежную воду по колено и смотрели в рукотворное озеро, любуясь своим отражением.
В выходные и праздничные дни лета на берегах дамбы было многолюдно и весело. Веселье было живым, подвижным. С купанием, весёлыми играми в «ручеек», «третий лишний» и т. д., причем в играх наравне с ребятнёй принимали самое активное участие и взрослые. Отовсюду были слышны звуки гармоней, раздавалось пение частушек, печальных старых русских песен.
Мы, пацаны, летнее время, а оно для нас начиналось в середине мая и заканчивалось перед самым началом очередного школьного года, проводили на дамбе, где пропадали порой целыми днями. Рыбачили, купались, загорали, играли. И, что самое удивительное, особенно для нынешнего времени – родители не теряли нас.
Особенно мы любили самый ближний берег – лягушатник, где, начиная порой с мая, купались безудержно. Учились плавать, храбро преодолевать глубокие водные пространства.
Когда на ранней зорьке лёгкий утренний туман поднимался к вершинам стоящих на берегу деревьев и над тёмной поверхностью воды, озаряемой первыми робкими солнечными лучами, расстилалась дымка. Мы, встав затемно с тёплых постелей, добирались по холодку, то пешком, то на велосипедах до лягушатника и в ожидании рыбацкого счастья, нетерпеливо подпрыгивая, разматывали наши незамысловатые самодельные удочки и закидывали гусиные поплавки в прибрежные кусты или осоку, ждали первой поклёвки хитреца карася.
Кроме дамбы, любимым местом отдыха был ещё тополиный парк, который начинался сразу за кирпичным зданием средней  школы № 22 и являлся «зелёной оградой», защищая посёлок от  бесчинств полевых ветров, налетающих на окраинные улочки с бескрайних пахотных полей Гурьевского совхоза.
***
Деревушкой-спутником растущего посёлка была в то время Куликовка, дряхлеющая под тяжестью лет и грозно надвигающихся на её территорию границ разреза.

А за почтой даль доступна взору, где забоев гулкие грома,
растянулись там, по косогору, Куликовки хлипкие дома.
Здесь проулки, как кривые строчки, ручейками вниз, в забой, бегут.
Здесь посёлка сыновья и дочки славят свой разрез, горняцкий труд.

Расползание крохотных домишек и землянок Куликовки по пологим склонам яра началось ещё во времена хозяйствования в данной  местности двух угольных шахт – «Капитальной» и «Салаирской», добывающих с 30-х годов прошлого столетия уголь, как для нужд местного населения, так и для Гурьевского металлургического завода. 
С началом строительства в 1947 году разреза Бачатский, а потом и сдачей его в эксплуатацию 11 августа 1949 года приказом Минуглепрома СССР № 412, деятельность небольших шахтёнок за ненадобностью прекратилась и впоследствии мы, горняки, зачастую вскрывали экскаваторами штреки да штольни бывших шахт.
Ребятня посёлка любила в ту пору бегать на Куликовку. Там работали магазин и пекарня, функционировал в деревянном бараке Дом культуры. Был свой футбольный стадион, на котором мы, живущие в километрах двух от Куликовки на так называемом Кулацком поселке, вели футбольные баталии с местными пацанами.
А прямо за огородами, сбегающими по склону горки вниз, начинались забои разреза, и порой экскаватор своим ковшом едва ли не касался хлипких дощатых или ивовых заборов-плетней, огораживающих приусадебные огороды.

***
Объемы угледобычи в то время были совсем незначительными, и стоящий в отдалении посёлок практически не чувствовал дыхание забоев. Порой лишь изредка тревожил галдящих на ветках тополей скворчат и скворцов гул далёкого взрыва. И тогда они, вспорхнув чёрной стайкой, улетали на другой, дальний конец поселка, где взрывы были совсем не слышны. Скворцов было просто изобилие, особенно в весеннее время – время  роста и становления на крыло ненасытных скворчат, которые, рассевшись по деревьям и тополям тополиного парка, галдели порой так громко, что заглушали звуки  репродуктора.
Жизнь мальчишек была увлекательной и насыщенной разными приключениями. Нам некогда было сидеть дома. Едва рассветные тени падали на окна домов, мы, схватив кусок хлеба и опережая иногда уходивших на работу родителей, выбегали на улицу и возвращались домой порой уже затемно.
Это было удивительное время доверия и доброжелательности, когда родители особо не беспокоились о том, где целый день носятся их неугомонные чада, а дома не запирались на навесные замки, в щеколду просто вставлялась палочка – защита от свободно  гуляющего над просторами полей ветра.
Жители посёлка, то ли по причине малочисленности, а вернее всего, в силу духа того времени, сложных погодных и производственных условий, жили дружно и сплочённо. Не скажу, что всё в то время было безоблачно и замечательно. Были, конечно же, и ссоры, и обиды. Но в целом люди жили более дружно, были душевными и доброжелательными, легко откликались на чужую беду. В то время ещё не иссяк тот старый жизненный уклад, который по-своему регулировал взаимоотношения людей. Бачатцы легко собирались в компании, ходили друг к другу в гости, «шулюкали» (колядовали), гадали, гуляли после весёлых застолий по улочкам посёлка, распевая под гармошку песни и частушки.

***
Школа (ныне лицей № 22 имени К.Д. Ушинского) была и остаётся моей ровесницей во всех отношениях.
Она, как и я, была запущена в эксплуатацию в 1956 году, только относительно меня запуск был произведен моими родителями, а строительство зданий, где в разные годы располагалась школа, начинало и заканчивало государство. 
Моё знакомство со школой, причем еще не со школой, а со зданием школы, случилось практически сразу, как мы приехали в Бачатский. Постепенно, осваивая всё новые прилегающие к нашему дому территории, я, наконец, добрался и до школы. Тогда она еще строилась, но я уже знал от мамы, что в следующем 1963 году пойду в первый класс учиться именно сюда, и с нетерпением ждал этого события.
Здание новой школы № 22 было по тем временам великолепным! Огромное, кирпичное, оно как бы возвышалось над поселком, ведь рядом не было еще ни АБК разреза, ни Дворца культуры.
Я помню этот волнующий момент первого свидания с моей школой, когда нас, первоклашек, ввели через широкий центральный вход в здание ученики выпускного класса, как мы торжественно шли по просторным, гулким, свежевыкрашенным коридорам, как мы оказались в нашем классе помещении, ставшем на последующие четыре года самым родным.

…помнишь,  как взошли с тобою на широкое крыльцо,
как по школьным коридорам нас вели выпускники,
как букварь мы изучали, дружно прописи писали,
как безудержно бежали наши школьные деньки.
Ты меняла зданья, формы, обновляла коллектив.
Лет лихих прошла реформы, всё стерпев и победив,
имя школы сохранив, школяров не позабыв…

Первый урок, знакомство  с одноклассниками и с первым учителем – Верой Григорьевной Мининой, нашей второй, школьной мамой. Первые походы с Верой Григорьевной в осенний тополиный парк, где мы гуляли по многочисленным дорожкам, усыпанным золотистой и красной листвой деревьев, проходили по аллее, украшенной красногрудыми канадскими клёнами, пили чай с конфетами и пряниками, которые брали с собой на прогулку. Замечательное, незабываемое время…

В  школьном парке веток руки, воздух тонок, невесом.
Льёт рояль небесный звуки солнцепаду в унисон.

Октябрята – пятиконечные нагрудные октябрятские значки с фотографией Ленина в детстве, октябрятские звенья-пятерки. Первые задания, дисциплинирующие и призывающие нас к ответственности. Первые школьные новогодние ёлки, с хороводами, подарками, Дедом Морозом и Снегурочкой.
Пионеры, комсомольцы – новые значки, пионерские сборы и комсомольские собрания, новая ответственность за слова, дела и поступки. Первые трудовые подвиги – сбор металлолома, поездки на картошку в соседний совхоз «Гурьевский»..
Первая школьная дискотека в восьмом классе, где мы в нашем просторном школьном зале «зажигали» под музыку «Creedence Clеarwater Revival». Первые школьные друзья, подруги, оставшиеся на всю жизнь дорогими мне людьми. Первая школьная любовь, оставившая в моём сердце неизбывный след…
Выпускной, прощание со школой и ежегодные школьные встречи выпускников, где мы вновь и вновь встречались с родным классом, учителями, нашим замечательным, незабываемым прошлым.
Школа и учителя стали в моей жизни тем крепким, надёжным фундаментом, на котором было в дальнейшем построено здание моей взрослой жизни.
С той поры прошло более 60 лет. Моя школа возмужала, стала гимназией, лицеем, приобрела особый лоск новой модной школьной одежды. Но самое главное, несмотря на все (порой безумные!) реформы и тяжёлое наследие 90-х годов, сумела сохранить добрый, позитивный настрой. Во многом, конечно, благодаря неустанным трудам её педагогического коллектива и особенно директоров – Петра Павловича Щекотько и Елены Николаевны Беловой.
Я люблю заходить в недавно отремонтированное, современное, поистине прекрасное здание лицея, побродить по коридорам, посетить уютную школьную библиотеку, посмотреть, что новенького появилось в замечательном школьном музее.
Со школой связана вся моя жизнь. Здесь я прожил десять по-своему самых замечательных лет. Здесь учились мои дети, сейчас учатся мои внучки.
Только вот думаю, что в наше время к учителям, их, безусловно, непростому, благородному труду, было особое отношение в обществе, более уважительное. Мне бы очень хотелось, что бы это огромное уважение к педагогическому труду вернулось в наши школы снова. И это во многом зависит не только от государства, но и от всех нас. Особенно от учеников и родителей.

*
Празднование Масленицы!
Этот народное  гуляние проводилось  в посёлке с особым размахом и широтой.
 Обычно празднование начиналось на Центральном стадионе посёлка, а затем, к вечеру, затухало, уже порой затемно, на улочках, дворах, домах  Новостройки и частного сектора.
На стадионе,  в преддверие праздника, вкапывалось несколько гладких деревянных столбов, которые для придания им особой гладкости сверху поливались обильно водой. Затем на самый верх столбов водружались разнообразные праздничные подарки, порой даже живые: в виде маленького поросенка или красавца петуха, который, сидя в своей наглухо застегнутой кошёлке, откуда торчала только украшенная ярким малиновым гребешком  голова, крутил ей, не понимая, как он тут оказался, и отчаянно на весь стадион кукарекал.
В самый разгар гуляния  молодые горняки, разгоряченные льющимся праздником, раздевшись до трусов, вжимая свои молодые жаркие тела в ледяную плоть  столба, под гул и одобрительные хлопки  многочисленных зрителей, пытались штурмовать эту ледяную вершину. Удачливым смельчакам, добравшимся до самого верха, в награду доставались те приобретения, которые они загадывали получить ещё до начала подъема.
Завозилось, чаще всего с Киселёвска,  Жигулёвское бочковое пиво. «Пузатые» двухсотлитровые бочки устанавливались прямо на снежный покров стадиона. Затем  мужчины, истомленные нетерпеливым ожиданием пенного напитка,  выбивали из бочки пробку, устанавливали насос, и долгожданное пиво тут же разливалось в разномастную  посуду,  припасенную для этого действия горняками.
Одним из главных, увлекательных событий праздника было катание семей горняков на  тройке  лошадей, запряжённой в нарядные широкие сани. Лошади  были украшены разноцветными атласными лентами, и под звенящими на все голоса бубенцами, взметывая копытами серебряную снежную пыль, весело катили сани по периметру стадиона.
Выступали народные коллективы, играли гармошки, пелись частушки, водились хороводы.
Пеклись и подавались к ледяной водке жаркие блины и шашлыки. Устраивалась яркая праздничная ярмарка с самоварами, бубликами, пряниками, пирожками и прочей снедью.
На проведение праздника собирался едва ли не весь посёлок, во главе с руководителями разреза.
В конце народного веселья разыгрывалась практически беспроигрышная лотерея. И, конечно, кульминацией праздника было сжигание чучела Масленицы.
Наиболее ярко всё это нашло своё отражение в следующих стихотворных строчках

«Стужа щёки щиплет.  Больно! Злится матушка-Зима.
Факела горят!  Довольно! Возгорись! Гряди Весна!..
Нынче Сырная седмица. Шаньги, сдобы на столах,
мясо сочное томится да подарки на столбах.
Солнцем блещут стёкла окон, ждут проталинки траву,
в непокрытый шапкой локон день вплетает синеву.
Ленты атласа завиты в гривы сказочных коней,
выбивают дробь копыта, бубенцы, да след саней.
Блин дают со сковородки к стопке водки ледяной,
вьются юные красотки в пляске русской, озорной,
          льётся песня удалая, по регистрам пальцев пляс,
пьёт дивчина молодая  из ковша ядрёный квас.
Всюду праздник да гулянье, хор синичек на сосне,
голосит гармонь «страданье», славословие Весне.
Не простит Зима измены, за обиды отомстит.
Ярко чучело Марены в центре площади горит.
Космы пламени, блистая,  ждут подарков для Богов,
просьб тепла и урожая, плодородья да снегов…
Март ликует! Март танцует  под весёлый щебет птиц,
в губки алые целует  всех прелестниц-озорниц.

***
Основными вехами в развитии разреза и посёлка были годы, относящиеся к середине 60-х и началу 80-х годов прошлого столетия. Первоначально  проектная мощность разреза составляла 300 тыс. тонн угля в год со сроком эксплуатации предприятия 18 лет. Однако дальнейшая разведка месторождения по новому определила его будущее, и предполагаемый год закрытия 1966-й вошел в историю разреза как год награждения передового коллектива орденом Трудового Красного Знамени.
Это событие стало праздником для всех жителей. Одновременно с вручением награды был  подготовлен и в дальнейшем успешно осуществлён первый в угледобывающей отрасли план социального развития коллектива. Суть его была в том, что одновременно с градообразующим предприятием всесторонне развивался и посёлок.
В 1967 году был выполнен проект реконструкции Бачатского разреза с доведением его производственной мощности до  трёх миллионов тонн угля в год.
И посёлок тоже стал преображаться на глазах. Прежде всего, в самое короткое время значительно изменился покрой одежд улочек, которые, скинув с плеч пыльную щебенчатую робу, нарядились в модные костюмчики нового асфальтового покроя.
Посёлок рос стремительно, заселяя поля, раскинувшиеся за околицей и тополиным парком, новыми жилыми пятиэтажными зданиями, детскими садами, школами. И, конечно же, этому росту, прежде всего, способствовала уверенная, твёрдая поступь производительной работы трудового коллектива разреза.
Следующим этапом развития разреза и посёлка были 80-е годы, а именно самое их начало, когда за счет приобретения и внедрения новой высокопроизводительной импортной техники, была проведена модернизация предприятия, что позволило стремительно нарастить объемы угледобычи и уже в 1989 году добыть  почти восемь миллионов тонн угля.
Мой родной посёлок был не застывшим выдуманным сюрреалистическим пространством  восприятия ребенка, а живым, ежедневно меняющимся холстом, на котором быстрое индустриальное время уверенными мазками свежих идей чертило будущие горизонты, которые, оставаясь в нашей памяти, стремительно раздвигались, меняя пространство, то новой улицей и домом, то школой, стадионом или парком.
За годы, прошедшие с момента моего приезда в посёлок, здесь изменилось очень многое и кардинально.
Разрез стал лидером открытой угледобычи Кузбасса и России. Пройдя несколько реконструкций, он представляет собой современное предприятие, эксплуатирующее горнотранспортную карьерную технику большой единичной мощности.
Поселок вырос и благоустроился, стал самым родным местом на Земле уже для нескольких поколений бачатцев.

***
Прогулки по Бачатскому приятны. Идешь по улочкам, знакомым до каждой щербинки в асфальте, пересекаешь дворы, парки, скверы, видишь родные знакомые лица…
Длинные мысли не всегда способствуют путешествию по посёлку по причине, прежде всего, краткости маршрута вследствие его компактности, и длинная мысль на пути движения от одного намеченного конца до другого обрывается обычно на половине. Поэтому я люблю гулять по улочкам, вооружившись мыслью короткой, легко меняющейся по причине меняющихся вокруг событий.
Нельзя двигаться вперед, не оглядываясь, не запоминая пройденный маршрут, не оставляя за спиной в своём сознании вешки памяти,  чтобы не заблудиться в текущих событиях дней.
Память напоминает мне старую школьную чернильницу, которую мы, ученики младших классов, когда шли  в школу,  сначала клали в матерчатый мешочек и лишь затем в школьный ранец. Чернильницами мы дружно пользовались в начальных классах и не только, первые шариковые ручки в нашей местности появились на рубеже 70- годов. В такую чернильницу-непроливашку жидкость (чернила) залить можно было достаточно легко, а вот вылить обратно значительно сложнее.
Эти не частые прогулки по родным улочкам никак не сопряжены с одиночеством, они наполнены тихой радостью встреч со знакомыми улицами, домами, людьми, особенно когда гуляешь по улицам частного сектора. В зимнее время небольшие домишки с дымком печных труб напоминают мне маленькие  речные ботики, беспечно дрейфующие по снежной глади зимнего  пространства.
И тогда вспоминаются невольно строчки:

Слегка метёт. За ворот прячут уши, колючий ветер холоден и груб,            
по крышам бродит словно вор-домушник, тепло воруя из каминных труб.
Хрустит снежок спрессованной капустой, когда спешишь вечерней мостовой.
Обветренно, заснежено и пусто, и неба мгла висит над головой.
Струит позёмка белыми хвостами, а во дворе, где скучно и темно,
стучит открытой форточкой о ставни, и лает пёс бездомный на окно.

Магия строк выносит на крайнюю улицу посёлка, откуда через снежную пелену безмолвного пространства, простирающегося вдоль западной оконечности поселкового поля, проступает очертание храма, золотые купола которого  пронзают нависшее над посёлком серое зимнее небо.

***
Особой гордостью разреза и посёлка всегда были люди. Именитые, достигшие больших высот и славы. И простые, незаметные, самоотверженным трудом которых ковались совместные успехи. Выходцы из простых семей крестьян и рабочих, жившие на Куликовке с давних времен. Руководители, специалисты и рабочие люди, приехавшие со всех краев нашей необъятной Родины на строительство нового разреза в послевоенном 1947 году и позже. Жившие в крохотных халупках и землянках, вырытых хозяином семьи в глинистой земле Куликовки, работавшие в дождь, лютые зимние морозы, летнее пекло под открытым небом – они были прародителями того большого важного государственного дела, итогом которого стал Бачатский угольный разрез.
Разрез Бачатский уникален во всем. И своим поистине бесценным угольком, и беспримерными трудовыми успехами, и социальными достижениями в развитии посёлка - одного из лучших горняцких посёлков страны. Но, прежде всего, своим замечательным трудовым коллективом, являвшимся во все времена школой настоящего горняцкого труда.
Недра этого замечательного трудового коллектива выдали на-гора трёх Героев Социалистического труда: Николая Афанасьевича Путинцева, Валентина Петровича Соловьева, Ивана Федоровича Литвина, а также машиниста экскаватора Александра Юрьевича Чубукова, получившего первым в Кузбассе звание и медаль «Герой Кузбасса».
Горные инженеры царской России являлись горными офицерами. Они были элитой государства, способной решать самые сложные многоцелевые государственные задачи. Такими же ответственными государственными людьми были  и многие работники разреза. Всех их перечислить просто невозможно. И со многими из них мне выпала огромная честь работать рядом.
Хочется написать несколько строк о руководителях  и работниках разреза, внесших особый вклад в развитие не только предприятия, но и посёлка. Почему посёлка? Потому что в годы Советской власти и становления новой России директор разреза был фактически и руководителем посёлка, на плечи этого руководителя ложилось всё тяжкое бремя социальных проблем, бед, нужд  и забот жителей. Повезло, что здесь работали по-настоящему государственные, ответственные люди. Со многими из них я был знаком лично и в быту и по работе. И всегда считал это особой честью.

***
Николай Афанасьевич Путинцев, дядя Коля… Первый на разрезе Герой Социалистического Труда, которому Указом Президиума Верховного Совета СССС от 29 июня 1966 года за выдающиеся заслуги было присвоено звание Героя СоциалистическогоТруда с вручением ордена Ленина и золотой медали «Серп и Молот». Николай Афанасьевич – ветеран Великой Отечественной войны. Беспримерный труженик и скромнейший человек.
Дом моих родителей был недалеко от дома дяди Коли Путинцева. Я был дружен с его сыновьями –  Александром и Сергеем. Мне не удалось поработать с Н.А. Путинцевым на разрезе в одно время. Он уже был на заслуженном отдыхе, когда в сентябре 1980 года я пришел работать на Бачатский. Но навсегда осталась в моей памяти наша последняя встреча  с Николаем Афанасьевичем, когда я побывал у него в гостях, после того как выпустил в свет свой первый поэтический сборник «Рубежи». Всегда поражала простота и открытость людей, прошедших военное лихолетье, тяжелейшие годы восстановления страны, а еще их заряженность на жизнь.

***
Валентин Петрович Соловьёв. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 29 апреля 1986 года за выдающиеся производственные достижения, досрочное выполнение заданий XI пятилетки, проявленный трудовой героизм В.П. Соловьеву было присвоено звание Героя Социалистического труда с вручением ордена Ленина и золотой медали «Серп и Молот».
Если я  восхищался  трудовыми достижениями Николая Афанасьевича, будучи ещё ребенком, подростком, то с  Валентином Петровичем я работал непосредственно в одной смене, когда в сентябре 1980 года был принят на работу на горный участок № 4 разреза имени 50-летия Октября (разрез Бачатский), где Соловьев был бригадиром ведущей экскаваторной бригады.
Валентин Петрович оказал мне неоценимую помощь в познании секретов горного производства. Помог состояться на рабочем месте мне, молодому специалисту, не работавшему в горной промышленности ни одного дня, ведь сразу по окончании Кузбасского политехнического института я был направлен на службу в ряды Советской Армии, где отслужил два года офицером, командиром противотанкового взвода, в мотострелковом полку Краснознаменного Дальневосточного округа.
Добавлю, что В.П. Соловьев активно участвовал в общественной жизни посёлка, области и страны. Избирался депутатом Верховного Совета РСФСР 10 и 11 созывов, возглавлял Совет бригадиров разреза.

***
Иван Фёдорович Литвин. 2 марта 1981 года ему было присвоено звание Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и золотой медали «Серп и Молот».
И.Ф. Литвин внес особый вклад в индустриальное развитие разреза и процветание посёлка. Ему был дарован особый дар, увидеть порой даже в малых деталях перспективу будущего развития посёлка и разреза. Он не разделял их в своей директорской работе. Был уверен в том, что на нём лежит ответственность, как за разрез, так и за посёлок, в котором живут горняки.
Он стал основоположником такого отношения. Жил работой и заботой  не только о разрезе, но и о быте, насущных потребностях жителей посёлка, большинство из которых так или иначе были связаны трудовой судьбой с предприятием. Трудился Литвин самоотверженно, требуя такой же самоотдачи от подчиненных.
Работать с Иваном Федоровичем было очень не просто, но интересно. Его большой мечтой было то, чтобы разрез стал гаванью для широких инвестиций, которые бы помогли вывести предприятие, а вместе с ним и посёлок на новый уровень труда и быта. И ему это удалось. Разрез стал одним из лучших угледобывающих предприятий страны, а посёлок – лучшим горняцким посёлком среди предприятий угольной отрасли. Это было время подъема и становления.

***
Николай Сергеевич Приезжев, директор, на долю которого выпали, наверно, самые тяжелые годы – 1990-е. Годы разрушения великого государства – СССР. Разрушения привычных хозяйственных связей, падения объемов производства, развала промышленности, сельского хозяйства. Годы потери веры, опоры, надежд на будущее. Неплатежей, дефолтов, разгула откровенного бандитизма. Все эти невзгоды легли самым тяжким бременем на коллектив разреза и его руководителя – Н.С. Приезжева. Да, конечно, за его спиной был крепкий, боеспособный коллектив, но ответственность за предприятие коллективной быть не может. Ответственным за всё всегда был директор разреза. Разрез выстоял. Директор достойно справился с этой непростой задачей – выжить, выстоять, сохранить производство, материально-техническую базу и свой самый бесценный фонд – коллектив единомышленников.
Добыча угля на Бачатском к середине 90- х годов  снизилась с предкризисных восьми миллионов тонн до практически пяти миллионов тонн. Но с предприятия никто не был уволен. Продолжалась добыча и отгрузка угля, безаварийно работали  котельные, давая тепло школам, детским садам, социальным учреждениям и квартирам горняков. Выплачивалась, пусть и частями, с некоторым опозданием, заработная палата. Люди шли на работу. Никто из горняков не принимал участия в забастовках того смутного времени. Люди верили,  что в  скором времени всё обязательно образуется.
Так и случилось. Какие пришлось при этом пережить трудности директору, и на какие пойти компромиссы, знает, наверное, только он. Но разрез достойно пережил это лихолетье.
А когда началось оздоровление производства и отрасли, коллектив был готов к этим переменам в полной мере. Сохранив производственные мощности, разрез громаднейшими шагами начал новое поступательное движение вперёд и уже к 2004 году достиг предкризисных объемов угледобычи, продолжив уверенное движение вперёд – к новым горизонтам и новым победам.

***
Посёлок Бачатский изменился за последние годы.  Он, как любящий себя и уверенный в своей неотразимости щеголь, обрел свой новый облик. Преображение происходило и происходит, конечно, благодаря, угольщикам. Силами разреза в Бачатском были построены и действуют с полной нагрузкой стадион и спорткомплекс с бассейном, детский городок, спортивные площадки, возведены новые парковые зоны, сделан большой вклад в капитальный ремонт здания лицея № 22.
Значительно обновленный коллектив разреза под руководством Сергея Александровича Соломенникова продолжает славные традиции предприятия. В 2024 году добыта знаменательная четырехсотмиллионная тонна угля с начала освоения разреза, а в 2025 году  впервые выдано на-гора 12 миллионов тонн угля. Сбылось то, о чем я писал в одном из своих стихотворений:

На виду разрез Бачатский. Знатен он и именит!
Орден доблести горняцкой на груди его горит.
Свод горняцких чтит законов, из БелАЗов здесь кортеж.
Верим, в десять миллионов одолеет он рубеж!

Эти результаты говорят о том, что полной жизнью живёт крупнейшее в России угледобывающее предприятие – Бачатский угольный разрез. Дыханием которого согрет наш небольшой уютный горняцкий посёлок с таким же знаменитым названием.