Азбука Морзе для слепых часов

Когда латунный диск утрачивает зренье,
и стрелок черствый усик, как лишняя деталь,
срывается в утиль, — вступает в управленье
сухая дробь пружин, шлифующих эмаль.
Здесь времени скелет, лишенный циферблата,
выстукивает шифр в известь глухой стены:
тире — как долгий выдох, что не вернуть обратно,
и точка — как укол вины.

В пространстве, где предмет важнее, чем владелец,
где воздух загустел, как в амфоре елей,
невидимый радист, бессонный умелец,
передает прогноз для неживых морей.
Не слышит адресат. Но в паузах меж стуком
растет архитектура невиданных пустот;
так слепота часов становится наукой,
как двигаться на ощупь, не зная брода, вброд.

Звук, пойманный в капкан, становится весомым,
как яблоко в руке, как глиняный кувшин.
В нем слышится хрустение невидимых насекомых
и шум, с которым кровь вливается в аршин.
Азбука для тех, кто не увидит света,
кто заперт в механизме, глотая пыль и медь.
И если это весть, то нет на ней ответа,
лишь право длиться дальше и бронзою темнеть.

Так тикает не час, но чистая длительность,
освобожденная от суетных примет.
И в этой темноте любая очевидность
теряет свой каркас, свой призрачный скелет.
Останется лишь ритм — отчетливый и ломкий,
сигнал, идущий вглубь, в подкорку, в перегной,
где время, словно крот, во тьме грызет потемки,
беседуя на равных с великой тишиной.