Сказка о сапожнике Алеше и Московской Искорке, 2ч

Шло время.
Зима сменилась весной, московские ручьи весело зажурчали по мостовым, смывая следы прошедших бед. Мастерская дядьки Кузьмы и Алёши процветала. Заказов было столько, что пришлось нанять двух подмастерьев. Но самые сложные и тонкие работы Алёша по-прежнему делал сам, по ночам, когда в мастерской становилось тихо, и только сверчок за печкой перекликался с храпом дядьки Кузьмы.

Слава о "волшебных" башмачках дошла до самого Кремля.

Однажды, когда черёмуха в московских палисадниках только начала распускаться, к дверям мастерской подъехала не купеческая карета, а золочёная, с гербами. Из неё вышел адъютант в блестящем мундире и с напудренным париком.

Дядька Кузьма от страха аж присел, а подмастерья попрятались кто куда. Только Алёша спокойно вышел навстречу важному гостю, вытирая руки о фартук.

— Кто здесь мастер Алексей? — строго спросил адъютант.

— Я, ваше благородие, — поклонился Алёша.

Адъютант смерил его недоверчивым взглядом: уж больно молод. Но потом развернул свиток с сургучной печатью и провозгласил:
— Её Высочество, юная Великая Княжна, желает иметь туфельки для летних гуляний в саду. Но условие таково: туфельки эти должны быть легче тополиного пуха, прочнее булатной стали, и чтобы сияли они, как утренняя роса на солнце, но без единого бриллианта! Срок тебе – три дня. Не справишься – не сносить тебе головы за дерзость, что взялся не за своё дело. А справишься – быть тебе Поставщиком Двора Его Императорского Величества.

Адъютант уехал, оставив в мастерской запах дорогих духов и тяжёлую тишину.

— Пропали мы, Алёшенька! — запричитал дядька Кузьма. — Где ж это видано – кожа легче пуха? Это же сказки!

Алёша и сам был не на шутку встревожен. Вечером, когда все уснули, он положил на печку самое вкусное блюдце сливок и большой кусок медового пряника.

— Дедушка Домовой, — тихо позвал он. — Беда у нас. Задача не по силам человеческим.

За печкой послышалось чавканье, потом кряхтение, и на припечек вылез маленький хранитель. Борода его была в сметане, а глазки хитро блестели.

— Слыхал, слыхал, — проскрипел он. — Царский заказ – дело серьёзное. Тут, Алёша, одним моим молоточком не обойдёшься. Тут особое волшебство нужно.

— Какое? — с надеждой спросил мастер.

Домовой почесал за ухом:
— Чтобы туфельки были легче пуха и сияли, как роса, нужны мне три вещи. Первое: принеси мне лунного света, что отражается в Москве-реке у Кремлёвской стены. Второе: достань мне паутинку, которую сплёл паук-крестовик на Царь-колоколе. А третье: найди мне смех ребёнка, который первым увидел весеннюю радугу.

Алёша растерялся:
— Да как же я это соберу? Свет в карман не положишь, смех в банку не закроешь!

— А ты мастер или кто? — рассердился Домовой. — Думай! Сердцем слушай!

Всю следующую ночь Алёша не спал. Он взял маленькую хрустальную баночку из-под мази и пошёл к реке. Он долго смотрел на лунную дорожку на воде, думая о том, как красива его родная Москва, и вдруг вода в баночке заискрилась – он зачерпнул отражение.

За паутинкой пришлось лезть в Кремль. Стражники дремали, и Алёша, лёгкий как тень, пробрался к Царь-колоколу. Там, в трещине гиганта, он нашёл серебряную нить, крепкую, как струна.

Труднее всего было со смехом. Весь день Алёша ходил по улицам, прислушиваясь. И вот, после грибного дождика, над Замоскворечьем встала радуга. Маленькая девочка в соседнем дворе, увидев её, звонко и счастливо рассмеялась. Алёша улыбнулся ей в ответ так искренне, что ему показалось, будто этот смех тёплой волной влился в его душу.

Вечером третьего дня он пришёл в мастерскую.
— Принёс? — спросил Домовой, сидя на верстаке с иголкой в руках, которая была не больше его самого.

— Принёс, дедушка. Вот вода с лунным светом, вот паутинка с Царь-колокола. А смех... смех у меня вот тут, — Алёша приложил руку к сердцу.

— Годится! — кивнул Домовой. — А теперь, мастер, смотри и учись.

И началась работа. Домовой взял лунный свет из баночки – и он в его руках превратился в тончайшую, прозрачную ткань, сияющую изнутри. Паутинкой он начал сшивать эту ткань, и иголка в его руках летала так быстро, что её не было видно. А когда он делал стежок, он просил Алёшу: "Вспомни смех!". И Алёша вспоминал, улыбался, и от его улыбки нитки на туфельках начинали звенеть, как маленькие колокольчики.

К утру на верстаке стояли туфельки. Они были почти невидимые, словно сотканные из воздуха и света. Взять их в руки было страшно – казалось, они сейчас улетят.

Когда адъютант приехал за заказом, он сначала подумал, что мастерская пуста. И только когда Алёша бережно поднял туфельки на бархатной подушечке, офицер ахнул. Они переливались всеми цветами радуги, хотя на них не было ни одного камешка.

...Говорят, юная княжна была в восторге. Когда она надела эти туфельки, она смогла танцевать так легко, будто парила над полом, и ножки её совсем не устали.

А над входом в мастерскую Алёши скоро появилась красивая вывеска с золотым двуглавым орлом: "Алексей — Поставщик Двора Его Императорского Величества".

Алёша стал очень знаменит на всю Москву  и за ее пределами,но как и раньше он продолжал работать в своей старой полуподвальной мастерской на Варварке. И каждый вечер, заканчивая работу, он обязательно оставлял на печке блюдце с лучшими сливками для своего маленького ворчливого друга, без которого никакое чудо было бы невозможно.(продолжение следует)

февраль2026г