Вальс на тонущей палубе

Когда горизонт, устав от прямой черты, ломает хребет,
И палуба, встав на дыбы, предлагает паркету стать стенкой,
Оркестр продолжает вымучивать медный, густой омлет,
Смешивая «ля-бемоль» с ледяной, подступающей пенкой.
Здесь время не длится, а, сбившись в ком, уходит на дно,
Как тяжесть брелка, забытого в чьем-то пальто из драпа.
Мы кружимся, друг мой. Нам, в сущности, все равно,
Чья именно — Бога или моллюска — нас примет лапа.

Вдыхай этот воздух: он плотен, как зернистый творог,
В нем ласточки тонут, не в силах прорезать крылом пучину.
Смотри, как эмалевый, черный, щербатый рог
Луны, остывая, вонзается в водную, злую глину.
Мы — циркуль, чертящий ноль на поверхности злых пучин,
Твой позвонок — хрустальная флейта в футляре из плоти.
Вальсировать — значит не знать никаких причин,
Зависнув, как пчелы, в густом и соленом, морском полете.

Атлантика дышит в затылок, как загнанный почтальон,
Принесший письмо, где в конверте — лишь ил и сырая вата.
И шпиль, что царапал зенит, теперь уже устремлен
В глухую изнанку, в подкладку промокшего бушлата.
Так здравствуй, античность, дрожащая в жабрах рыб,
Приветствую, Хаос, жующий крахмальные наши манишки.
Мы падаем вверх, совершая последний рывок и всхлип,
Как лишние запятые в конце ненаписанной книжки.