Снежный плен

Запрещали старцы строго: в лес таёжный не ходи,
У заснеженного лога старый вяз не береди.
Говорят, там дремлет сила, древний дух и вечный зов,
Многих дев тайга сгубила средь серебряных снегов.
Не ищи там тайну страсти, не пытай судьбу свою,
Здесь ветра поют о счастье, но ведут к небытию.
Все, кто к дереву стремился, кто искал любви ответ,
В белой мгле навеки сгинул, потеряв обратный след.

Там, в ветвях, таится нежить, златокудрый, дивный Лель,
Голос чист его, и свеж он словно звонкая капель.
Он сойдёт к тебе, прекрасный, с поволокой синих глаз,
Взгляд глубокий, но опасный, словно омут, без прикрас.

Пахнет степью и туманом, негой сладкой и хмельной,
Одурманит он обманом и поманит за собой.
«Ты замёрзла, — скажет тихо, — дай тебя согрею я,
Уведу от злого лиха, от мороза, от зверья».

На меха тебя уложит, разведёт в ночи огонь,
В теле дрожь, мороз по коже, и горячая ладонь.
«Я люблю!» — прошепчешь в грёзах, забывая страх и стыд,
А мороз рисует розы, и огонь в ночи горит.
Он коснётся нежной кожи, чертит знаки на груди,
Шепчет эхо: «Тоже, тоже...», но спасенья не найти.

Вдруг блеснут глаза по-волчьи и оскал мелькнет во тьме,
И клыки без сожаленья, прикоснутся к белизне.
Крик пронзит глухую чащу, оборвётся сладкий сон,
Хлынет алым то, что слаще, чем любой любовный стон.
Он потонет в чёрной чаще, Леший эхом вторит в лад,
А метель засыплет тропы, нет пути тебе назад.
Мизгирь вздрогнет на болоте, Мавка хохот свой прольёт,
Оборотень до рассвета твою душу заберёт.