Дворы, дворы, карманы улиц

Дворы, дворы, карманы улиц –
Ничто не скроется от глаз
И от рожденья, и до гроба,
Вся жизнь проходит через вас.

В тенистых скверах меж подъездов
Мелькают судьбы и года.
Случалось, тут гремели ссоры,
Потом мирились до пьяна.

Кричали «Горько!». Хоронили.
На ком-то ставили клеймо.
О ком-то тихо говорили,
Но говорили все равно.

Ах, эти умные скамейки
Кто вас поставил у окна?
В любое время просвещенье:
Почем? И с кем? Зачем? Куда?

Тут все про всех предметно знают,
Тут адвокат и прокурор
Степенно семечки щелкают,
Выносят местный приговор.

А мы – шпана, глотая ветер,
С приправой – пылью городской –
Гоняли мяч на тень портфеля,
Который не дошёл домой.

И ставший штангою на время
Для нас – футбольно-мировой.

И хоть в разодранной рубашке,
Быть может, где-нибудь синяк,
И все равно – к горбушке сахар
Несутся ноги до ребят.

Как галки в неуёмной стае,
Мы заполняли мир собой.
Тогда мы искренне считали:
Нет дружбы крепче дворовой.

И мы за правое ходили –
За двор, за улицу не раз.
За то, что другу глаз разбили,
И кодекс чести был у нас.

Упавших в битве мы не били
И дрались только до крови.
Конечно, мы потом мирились,
Мы всё же были не враги.

Нас, просвещая, наставляла
Подруга-улица, когда
С открытых форточек вещала
Партийно-съездная страна.

Снимая старую одежду и подростковые года,
Меняли мы мировоззренье
«социлистического» дня
На ночь с гитарой и портвейном…

Светила полная луна
Для нас подъездным освещеньем,
Взирая пытку повзросленья,
Возможно, плакала она.

Среди забав, как будто в шутку,
Вдруг руки за руки взялись.
Глаза в глаза лишь на секунду
Смущеньем щёки налились.

Рождалось так большое чувство,
Венчал клён листьями двоих.

Стекают годы… Вот уж дети
Гуляют тех детей больших.
А двор, меняя мизансцену,
Всех также бережно хранит…

Где вы, родные непоседы,
Теперь военные, врачи?..
Возможно, уж пенсионеры
И всё же где-то – пацаны.

Жизнь расписала на сюжеты
Бурлящей молодости дни.
Гирляндой памятной – моменты.
В душе мерцают огоньки…

                Ноябрь, 2024 г.