Третье письмо

Нежного вечера, дорогой мой друг.

Каждый раз, садясь писать тебе, я думаю, что, возможно, ты даже не читаешь то, что я пишу. Ты живешь какой-то своей жизнью, к которой мне закрыт доступ, и я могу только смутно догадываться о том, что тебя заботит, волнует, тревожит. Но это не мешает мне продолжать ощущать тонкую связь между нами, вопреки всем обстоятельствам, молчанию, перерывам, каким-то играм, понятны лишь тебе одному. Я просто ощущаю эту связь и закрываю глаза на миллион условностей, которые для множества других женщин давно стали бы вполне адекватной причиной забыть обо всем и идти дальше. А я вот никак не могу и не хочу. Я прекрасно осознаю факт вероятности того, что ты мог давно потерять интерес ко всему, что было между нами. Но вопреки всякой логике мне как-то абсолютно всё равно на подобную вероятность.

Помнишь, как у Шарлотты Бронте:

«Вы вызываете у меня странное чувство. Словно нас с Вами связывает тонкая нить. Она тянется у меня откуда-то из груди.. Я очень боюсь, что если Вы уедете, то нить оборвется. Я начну изнутри истекать кровью, а Вы меня просто забудете».

Не зря этот роман всегда был моим любимым. Я когда-то тебе говорила, что с возрастом немного разочаровалась в нём, потому что Джейн предпочла религиозные принципы чувствам, тем самым усложнив путь к своему счастью. Но по факту, ирония в том, что в своём взаимодействии с тобой я выбираю поступать схожим образом, разве что следуя не религиозным принципам, а своему пониманию отношений между мужчиной и женщиной и нежеланию лишний раз навязываться или, навязавшись, услышать в ответ твоё иронично-холодное «заигрались, мисс». Это было бы слишком остро и больно. Поэтому выбираю просто скромно молчать, а не, поддаваясь чувствам, что-то требовать у тебя или спрашивать напрямую. Только вот ты не склонен ничего мне говорить, не склонен как-то обозначаться в моём пространстве, и вероятно, это происходит либо потому, что тебе это давно не интересно, либо потому, что твоя попытка что-то мне доказать гораздо важнее для тебя, нежели наша связь (если ты вообще её ощущаешь). И от этого лично мне очень горько.

Я же очень упорная, ты знаешь. Только вот проблема в том, что тебе кажется, что я упорная в своей попытке тоже что-то тебе доказать в ответ. Вероятно, ты судишь по себе или по другим женщинам, с которыми ты взаимодействовал. Но я не хочу тебе доказывать абсолютно ничего. Единственное, чего мне всегда хотелось – чтобы ты был со мной искренним хотя бы в той степени, в которой тебе это представляется возможным. Чтобы мы продолжали узнавать друг друга и наслаждаться этим процессом. Мне хотелось просто нежности и равноценного интереса, который когда-то мне казался таким ощутимым в нашей переписке, словно лёгкие колебания крыльев мотыльков под пальцами. И я никогда не понимала, почему эти мотыльки внезапно синхронно умерли или улетели.

Знаешь, мне в последнее время очень приятно засыпать, представляя, что ты обнимаешь меня сзади, невесомо целуя меня в шею, в границу пушковых волос, переходящих в коротенькие кудрявящиеся прядки, или тихо шепча мне на ушко любимое «моя девочка». Или, напротив, я представляю, что обвиваю тебя руками, либо робко вдыхая твой родной запах, либо, напротив, игриво закидывая на твоё бедро ножку, в попытке стать ближе даже во сне. Ты когда-то говорил, что ты не тактильный человек, но делаешь исключения «для избранных». Всегда было интересно почувствовать, каково это – быть в числе тех, кому можно тебя обнимать без дополнительных разрешений и индульгенций. Или, смеясь, целовать в шею или висок, подпорхнув сзади. Или писать тебе каждый раз, когда захочется, просто чтобы рассказать, как прошёл день, чтобы поделиться чем-нибудь интересным, что можно было бы обсудить позже. Такие приятные, но сладкие и нежные мелочи.

Я так хочу верить, что всё же ты рядом, что ты читаешь, и слышишь, и чувствуешь если не то же самое, что и я, но хотя бы нечто с резонирующей волной колебаний. Что ты тоже ощущаешь связь, которую очень сложно обосновать и ещё сложнее – изжить, которая не поддаётся логике и планированию рациональных ходов в пространстве.

Я боюсь думать о том, сколько времени тебе еще нужно, чтобы захотеть заговорить, чтобы просто шагнуть навстречу, потому что, честно говоря, меня искренне пугает перспектива ещё одного года без тебя. Даже не пугает –вызывает некую щемящую тоску. Поэтому сейчас я стараюсь не думать ни о прошлом, ни о будущем. Просто закрываю глаза, ощущаю то, что нас соединяет, и погружаюсь в этот момент здесь и сейчас.

Здесь и сейчас ты рядом.
Здесь и сейчас ты обнимаешь меня своим присутствием.
Здесь и сейчас моя любовь для тебя не пустой навязчивый звук.
Здесь и сейчас наша история для тебя нечто большее, нежели просто забавная игра в кошки-мышки.
Здесь и сейчас ты доверяешь мне так же, как я тебе.
Здесь и сейчас ты целуешь в плечо свою девочку, и я чувствую, что ты улыбаешься.

И я засыпаю, улыбаясь тоже.

Это письмо короче других, но не менее искреннее.
Любимый. Светлый. Тёмный. Разный. Родной.

6 февраля 2026.