О природе самообмана

Кто скажет - где начало лжи,
В каком дыханье, в чьей тиши
Она впервые проросла
Сквозь страх живого существа?

Не крик порока - тихий сдвиг,
Не буря - мысли слабый миг,
Когда душа, страшась огня,
Себя скрывает от себя.

И человек, дитя сомнений,
Строитель хрупких убеждений,
Легко меняет ясный свет
На мягкий полусонный бред.

Ему милее тень порой,
Чем взгляд безжалостный, прямой,
Где каждый смысл обнажён
И всякий довод обожжён.

Ложь входит - будто бы щадя,
Не разрушая, не судя,
Она как ласковый покров
Для неокрепших голосов.

Она не просит клятв и слов -
Лишь обещание оков
Сменить на краткий отдых чувств
В тепле придуманных искусств.

И разум, утомлён борьбой,
Склонится перед тишиной,
Где можно верить без труда
В удобство мнимого суда.

Так возникает странный мир -
Не храм, не пропасть, не кумир,
А зыбкий берег между двух
Стремлений - истины и мук.

Здесь человек хранит покой,
Но платит внутренней ценой -
Чем дольше длится сладкий дым,
Тем дальше он от встреч с живым.

Но истина - не враг и суд,
Она не рушит, не клеймит,
Она как медленный сосуд,
Где время трезвостью звенит.

Она приходит не извне -
Не в крике, не в чужой вине,
А в тихом треске пустоты,
Где рушатся былые сны.

И человек тогда стоит
Перед тем, что внутри горит -
Не перед карой и стыдом,
А перед собственным судом.

Он видит - ложь была щитом
Перед холодным бытием,
Попыткой мир перетолковать,
Чтоб меньше чувствовать и знать.

Но щит тяжёл - и каждый раз
Он заслоняет трезвый глаз,
И сердце, прячась от огня,
Теряет ясность бытия.

Так длится древняя борьба -
Не между злом и словом “да”,
А между страхом видеть свет
И жаждой жить без полумер.

Ложь - это зеркало тревог,
Где человек увидеть смог
Не зло, не слабость, не порок,
А страх перед размахом строк.

Ведь правда требует труда -
Смотреть без маски и суда,
Признать предел своей судьбы
Без украшенья и мольбы.

Не каждый выдержит тот взгляд,
Где смыслы медленно горят,
Где нет утешной мишуры
Для утомлённой изнутри.

И всё же в этой тяжести
Растёт дыханье честности -
Не громкой, гордой, ледяной,
А ясной, тихой и живой.

Она не просит совершенств,
Не обещает блаженств,
Она лишь учит видеть путь
И в ложном свете не уснуть.

Так человек сквозь дым и страх
Учится жить на двух весах -
Где ложь шепнёт о тишине,
А правда скажет - быть во мне.

И мудрость - не в изгнанье тьмы,
Не в клятвах чистоты умы,
А в том, чтоб видеть глубину
И не склоняться ко сну.

Пока в нём спорят свет и тень,
Он остаётся человек -
Сквозь слабость, поиск и борьбу
Растущий к ясному суду.

И там, где маски упадут,
Не будет громких правых суд -
Лишь тихий взгляд в саму суть дня
И честность чистого огня.

Так длится путь живых сердец -
Не к безошибочности - нет,
А к пониманию того,
Как хрупко слово “существо”.

И в этой хрупкости - ответ:
Зачем рождается обман -
Чтоб человек, пройдя сквозь бред,
Ценил прямой и трезвый план.

И если мир порой во мгле
Склонится к сладкой пелене,
Всегда останется внутри
Огонь - зови его, смотри.

Он не спасёт от всех тревог,
Но даст единственный итог -
Жить, различая свет и тень,
И быть живым - изо всех сил.