Сермяжная правда

Васисуалий, как мы помним,
Волчищею нарёк Варвару,
Мечтающую о Птибурдукове,
И учинил с Варварой свару,
Стащив кусок говядины с наваром,
За что наказан одиночеством в покое.

До грабежа ночного из кастрюли
Глотал Лоханкин философские труды.
Не тратился жене на брюлики
И постулатом следовал Будды.

Он полагал, что в существе деяния
Скрывается, всенепременно правда
Сермяжная, кондовая. Как изваяние,
Дни проводил, анализируя
Глубокомысленные пьесы Плавта*.

Однажды, оккупировав клеёнчатый диван,
По назиданию Обломова Илюши,
Он в туалет носился, как в капкан.
Ему внушали: «Свет гаси!»,- но он не слушал.

И вот, пришёл рассерженный грузин
И крепко взял Василия за ворот.
Рассвирепел кавказец не один,
Философа отшлёпать порешил народ.

На лавке разложив, ослушника связали
И принесли просоленные розги.
«Слободка» собралась, как на вокзале,
Освободить мыслителю от сора мозги.

Позвался в экзекуторы Степан –
Тип положительный и крайне редко трезвый.
Лоханкина стегал он, как холопа пан,
Сначала медленно, а в заключение – резво.

Распятый, как Иисус, терпел смиренно муку,
Впадая в транс с цитатою о правде.
Менял уставшую Степан порою руку,
Как римский децемвир** жестокий Аппий Клавдий***.

Тем временем волчица Варя
Сбежала под шумок к Птибурдукову.
Примерзко ухмылялась Степана харя.
Бабаня с антресоли восклицала:
«Вот так ему, ещё ему, родному!»

Восстал от плахи он, как птица Феникс,
И, не спеша, отправился к дивану,
В дверях запнулся о забытый веник
И, умиротворённый, полетел в нирвану.

04.11.21------* др.греч.комедиограф
----------------** коллегия чиновников Рима для
разбирательства
----------------***децемвир римский

;