Про ОНО и про Пеночку с Сергением 10 лет спустя

Про «ОНО» и про Пеночку с Сергением – 10 лет спустя.
Мозаичный роман.

Введение.
Здравствуй, уважаемый читатель!
В 2015 году я закончил роман в стихах «Пеночка и Сергений» и разместил его на своей страничке сайта СТИХИ.РУ. Спустя несколько лет я начал, было, работу над продолжением повествования о моих друзьях и героях, но на первых восьми строфах «Пеночка и Сергений. 2» пришлось остановиться. COVID – 19, война на Украине, тяжёлое заболевание Сергения, потери в семье родителей Пеночки, собственная многолетняя хворь (с операцией) и возраст (куда же от его корректив?) заставили мою поэтическую Музу временно замолчать.
*
Только во второй половине 2025 года я смог хотя бы вспомнить – что такое рифма! Перечитал несколько глав «Пеночки и Сергения», вспомнил, что такое дактиль и Онегинская строфа, и припомнил причины выбора именно такого сочетания этих литературных приёмов при работе над романом. Резко снизился уровень общения с коллегами на сайте – по нескольку десятков читателей за день счетчик на страничке отмечал, но, увы, безымянных. Но, многократно возвращаясь к вопросу: «Для кого пишем на своей страничке – для себя или для читателя?» - всегда приходил к ответу: «Для самоуважения!». О причинах выработки такого критерия я несколько раз писал, думаю, что нет нужды повторяться!
*
После своего послеоперационного «реабилитанса» и когнитивного «ренессанса» при попутном чтении серьёзной литературы, при консультировании по вопросам, близким к своему высшему образованию, при знакомстве с рядом интересных фильмов по Интернету – например – «Мастер и Маргарита» или «Антарктическая повесть» - и при каждодневном просмотре отечественных новостных ТВ – передач, я потом с интересом обнаружил мозаичный разброс тем в строфах своего предполагаемого творения. Каждая строфа «намекала» на свою потенциальную способность стать зародышем самостоятельного произведения. Иногда, такой «намёк» делала пара строф или даже группа таковых, но выстраиваться в единую сюжетную линию повествования тенденции не ощущалось. Правда, и взаимного отторжения между фрагментами не чувствовалось! Я оказался перед когнитивной развилкой: или в ходе болезни с операцией что-то произошло с моей головой и надо идти к врачу; или, согласно с теорией С.П. Капицы, происходит перестройка мыслительной способности всего Человечества (перед 2036 годом); или надо обратиться к Интернету - поисковым системам – Википедии, Алисе и др. Начал с последнего.
*
Вот что выдала АЛИСА:
https://vk.com/wall-227016237_9281?ysclid=ml7pjc388q890043571 О мозаичном романе:
Хоррор-Полигон
«Знаете ли вы, что в литературе водится такой необычный зверь, как мозаичный роман?
Мозаичный роман — это литературная форма, в которой повествование строится как совокупность разрозненных фрагментов, объединённых общей идеей, темой или структурой. В отличие от традиционного романа с линейным сюжетом, здесь история складывается из множества эпизодов, точек зрения, стилей или даже жанров, напоминая мозаику, где каждая часть сохраняет самостоятельность, но вписывается в общую композицию. Такой подход позволяет автору экспериментировать с формой, создавая многогранное полотно, отражающее сложность человеческого опыта, культуры или исторических процессов. Читатель становится соучастником творчества, выстраивая связи между фрагментами и интерпретируя их скрытые смыслы.
Истоки мозаичного романа можно проследить в литературе модернизма начала XX века, когда писатели стали отказываться от классических канонов в пользу новаторских структур. Например, «Улисс» Джеймса Джойса соединяет потоки сознания, пародии на литературные стили и аллюзии, формируя сложную панораму одного дня в Дублине. Подобные эксперименты были реакцией на распад традиционных ценностей и усложнение реальности, требующее новых способов её отражения. Влияние на эту форму оказали и другие искусства: фрагментарность кубизма в живописи или полифония в музыке, где разные голоса создают целое через противоречия.
В мозаичном романе важную роль играет не только содержание, но и организация текста. Главы могут резко отличаться по тону, языку или жанру: документальные вставки соседствуют с поэзией, письма — с диалогами, а реализм — с фантасмагорией. Так, в «Бледном огоне» Владимира Набокова поэма вымышленного автора обрамляется комментариями редактора, создавая игру смыслов и иллюзий. Иногда фрагменты связаны сквозными персонажами или символами, как в «Облачном атласе» Дейвида Митчелла, где шесть историй из разных эпох переплетаются через повторяющиеся мотивы.
Такая структура часто ставит перед читателем вызов, требуя активного вовлечения в расшифровку замысла. Отсутствие явной причинно-следственной связи, временные скачки и множественность перспектив заставляют искать скрытые параллели и метафоры. Например, в «Бесконечной шутке» Дейвида Фостера Уоллеса обилие сносок, эпизодов и персонажей создаёт лабиринт, отражающий тему зависимости и медиапотребления. При этом мозаичность не исключает эмоциональной глубины: разрозненные фрагменты могут усиливать ощущение одиночества, хаоса или, напротив, единства в разнообразии.
Современные авторы продолжают развивать эту форму, адаптируя её к цифровой эпохе. Гипертекстовые романы, где читатель сам выбирает порядок глав, или произведения, сочетающие текст с визуальными элементами, расширяют границы мозаичного повествования. Такие эксперименты отражают фрагментированность современного сознания, погружённого в информационный поток. Мозаичный роман остаётся актуальным как способ говорить о сложности мира, где целое всегда больше суммы частей, а истина рождается в диалоге между ними».
*
К похожим соображениям меня привели, в первую очередь, роман Михаила Афанасьевича Булгакова «Мастер и Маргарита», роман Вениамина Александровича Каверина «Два капитана» и всё литературно-художественное наследие Ивана Антоновича Ефремова.
*
После общего эпиграфа – о фантазии – идут строфы под общей порядковой нумерацией. Группы строф с родственной тематикой снабжены общим названием и указанием – в скобках – порядковых номеров строф. ВПЕРЁД!
**
«Фантазия — это вал, поднявшись на который можно видеть значительно дальше, пусть порой еще в неясных контурах». И.А. Ефремов

«Это было недавно – это было давно!» (1 - 5).
1.
Жизнь прошлых лет очень сложная штука!
Трудно вести о минувшем рассказ!
Как объяснить знанья дедушки внукам –
Страсти Ромео, любовный экстаз?

Мыслью пронзить заблуждения тину,
Паззлы гипотез сбирая в картину?
Иль наготовить к обеду котлет,
Коль мясо есть, мясорубки же нет?

Прав ли Всезнайка с писателем в споре:
Родня ли Карлсону гад Черномор?
Для Буратино нос острый – укор?
Плавал Синдбад по Балтийскому морю?

Слушать Ивана Великого звон
Лучше с какой из Московских сторон?

2.
Вирши верстать – непростая наука.
Строфы в «Онегине» радуют нас –
Меткие стрелы Эросова лука –
Счастью и горю - истоки проказ.

Кровоточит схваткой битое поле.
Койки, палаты застыли от боли.
Снова снарядами гробят народ,
А президентов воруют как скот!

Грело двоих Средиземное море
Спорил с волной гальки спевшийся хор,
Прочь изгоняя из душ пошлый вздор.
Ты узнавала любимых героев.

Жизнь подарил волн игривый виток,
Как Ариадна - Персею – клубок!

3.
Упомяну про больничные муки –
Двадцать шестой на планете уж год,
Бродит по дому в трусах, скинув брюки:
Срок – девяносто – Сергения ждёт!

Жил и летал Сивкой-Буркой по полю.
Радовал – с другом и с закусью – столик.
Знал про – с любимою – жаркую ночь
И про – как в ступе науку толочь!

Про нервотрёпку – ха-ха – в глупом споре
На техсовете, где вздор – не в укор,
А на доске – белым мелом – узор!
Там, где открытья просились на волю!

Финиш! Кропает стишки старичок,
Тихо садясь, при нужде, на горшок!

4.
Трудолюбив был – подвижник в науке,
Десятилетьями рылся как крот.
Верил – к успеху ведут ум и руки,
А не проныры затейливый ход!

Было – Сергений шагал по Озёрску –
Пункт между Тикси и Мончегорском –
К кладбищу память его привела
Звёздочек, столбиков там – без числа!

Больно по сердцу ударило горе:
Даты кончин – как был молод народ!
Знать не дано, что итог – ямы лёд –
В войнах с врагом, где союз - вор на воре!

Тёмных архивов есть замкнутый круг,
Там – в папках тайных бойцом вписан друг!

5.
С ним у Сергения сходная доля.
Трудным по жизни змеился поход.
Дружное дело, хоть разные роли.
В злом половодье – какой будет брод?

Опыт научный копили – как повесть.
Плод берегли не за труд, а за совесть.
Пеночку там прикатила волна!
Парни воспрянули – это весна!

И при ишачке рождаются зори.
Хохот и песни пленяют народ.
Блещет узорами праздничный свод,
Радостен люд в торжествующем хоре!

Вновь зазвенело, что все мы равны
В ярких созвездьях любимой страны!

И это – тоже мы? (6 -7).
«Ну-ка, Зеркальце, скажи!». А.С. Пушкин.
6.
Но в Интернет видим плеши в экранах;
В норах Европы тусуется сброд.
Фюрера бредни внедрились в баранов:
Топчут без разума свой огород.

Славу держав растеряли давно.
Эх, клопомор им бы брызнуть в окно!
У президентов ни капли ума;
Идиотина гуляет волна.

Из-за Гренландии яростен спор:
Взлёт «томагавков» в арктическом море;
Редкоземелье – воякам подспорье.
Нагл в Заполярье пират – хищный вор!

Дрейка*) с Колумбом сбываются сны,
Но Бармалеевы**) в моде умы!

*) английский мореплаватель и пират, делившийся награбленным с королевской казной.
**) Бармалей – дикарь-людоед в сказках Корнея Чуковского.

7.
Что – вновь «цветной» революции муки?
В битвах схлестнётся с народом народ?
К Миру потянутся жадные руки?
Что ж, астероид вам свару прервёт!

С «авто мудрилой*)» не быть нам в Грядущем,
Сгинет наш Шар в Галактической гуще!
С дурнем во власти опасен поход:
К чёрной дыре**) приведёт идиот!

Вор президентов получит отпор.
Метеоритом Господь даст по своре.
Ярость Его вскинет пенное море –
С материка Штаты смоет как сор.

Бог чистит Шарик от гнойных зараз –
Были потопы на Свете не раз!

*) Искусственный интеллект, извините!
**) Центр массы Галактики, из которого
нет возврата – не может вырваться даже свет.

ОНО (8 – 11).
«Мама, почему я такой? - Сын, спрашивая, гримасничает и заикается. – Спроси у папы!»
«Папа, почему я такой?» – Откуда я знаю! - отвечает папа, гримасничая и заикаясь.» - из анекдота.
8.
Спрыгнуло с ветки, сползло ли ОНО
В час, когда Боже ваял наших предков?
В Чили такое зовут – гуано!
Что-то похожее – в мире не редкость.

Свифт Джонатан дал названье – йеху,
Люду, с которым не сваришь уху,
Типам, им виданным, тесно, в натуре.
Бойся познать их на собственной шкуре!

Это такие слывут стукачами,
Вас оболгут и спровадят в тюрьму,
Выгоды только и слышат струну.
Сбегай к Каверину – в славном романе! *)

Шеф и Ромашка там гадят везде –
Дома, на фронте, в полярной среде.

*) Роман Каверина «Два капитана».

9.
Фюрер яд принял, а мы – о живом
Полуартисте, но в целом – о гаде,
«Жовто-блакитном», предавшим свой дом.
Он мимикрирует в нищем наряде.

Он – в его случае – точно «ОНО»!
Взялся за гуж, не поняв: «Не дано!»
Вздумал, что он у Европы в фаворе,
Рядом, мол, Трамп ходит в чутком дозоре.

В саммитах сладки улыбки с речами.
«Жертвуют» ржавую рвань на войну,
С жаром желают победу ему.
Только все козыри бьют россияне!

Реет насмешка в дымящемся прахе:
«Что, «президент», помогли твои ляхи?»

10.
Темечко чешет российский солдат,
В мутные очи пленённого глядя:
Деды в войну были в общем отряде?!
Как же в меня ты стрелял, подлый гад?

Пили ж они за Победу вино?
Как ты сумел опуститься на «дно»?
Смел позабыть, что славяне мы, братья?
Что крещены православным распятьем?!

С Гвардией юной забыл Краснодон,
Где комсомол поднял красные флаги?
Струсили фрицы тогда в передряге –
Взрыва страшились за каждым углом!

Что – позабыл, превратился в ОНО?
- В сорок восьмом были съёмки кино! *

*) Ссылка на фильм «Молодая Гвардия» - режиссёр Сергей Герасимов – по роману Александра Фадеева.

11.
Труд над Твореньем чреват истощеньем.
Фидий Афину привёл в Парфенон:
Выдох ваятеля – финиш! – был стон,
Ветра глоток, бег к волнам, к хвойной тени!

В ходе усилий, Дружище, сомнений –
Мыслей, провалов, иных ухищрений –
Дело итожат продукты и сор:
Облик – осколки, обрывки – ковёр!

Занят Создатель – не знал суток дно.
Хлам выносить не имел подмастерья.
Ева с Адамом – на полке – ИЗДЕЛЬЯ,
В мусоре – крысами – рылось – ОНО!

Так возле двух – молодых и красивых –
Пылью чихнуло побочное «диво»!

Мои Пеночка и Сергений (12 – 17).
«Бороться и искать, найти и не сдаваться!» - заключительная строка из стихотворения Альфреда Теннисона «Улисс».
12.
Жизнь наша часто – мотивы сюиты;
Хор разнотемья средь улиц и стен –
Подвигов, подлостей, клятв и измен –
В судьбах – героев и стран – перевитых.

В них лейтмотивы Адама и Евы,
Мастера тема с его Королевой. *)
В них узнаются и Горького «Дно»,
И мушкетёров – их кровь и вино.

В гости заехал к своим - в новоселье.
Пеночку с милым не видел давно.
Знал, подползало к их двери ОНО.
Держатся оба, пока – на пределе!

К скудным и-мейлам теряется вера,
В них даже серое видится белым!

*) Булгаков. «Мастер и Маргарита».
 
13.
Домик под сайдингом, кошки, собаки.
Из профжелеза уютный забор –
Нос не найдёт ни дыру, ни зазор.
Дивны средь лета малинник и маки.

В комнатах чисто, ухожен Сергений.
Славно ему под заботливой сенью.
Солнца, Луны в его комнатке свет,
Столик с компьютером – мира привет!

Пеночку ценит соседей округа.
Чутка беседа и помощь – при том.
Праздников шум не ломает тут сон.
Все в околотке здесь знают друг друга.

С памятной встречи не гаснет любовь.
Нежно лобзание в губки и в бровь.

14.
ОН и ОНА – вместе добрая сила.
Пусть и знобит с тайной подлостью спор!
(Стыд – глаз не выест, не ведом позор –
Сволочь не помнит потери, могилы).

Хворью нешуточной болен Сергений.
За океан смылся хвост поколений –
Папу проведать возможности нет:
Паспорт просрочен! «Держаться» - совет!

«Гонят пургу» по порочному кругу,
Но, сохраняя фальшивый бонтон,
Шлют «поздравлялки» «про так, не о чём»
И дополняют: «Приветик супруге!»

В час же, когда взвился вихорь из бед,
Деду щеночки протявкали: «Нет!».

15.
Пел наш Некрасов о русских селеньях,
О красоте, сберегающей двор,
Бросившей лодырю едкий укор,
В пламя бегущей во имя спасенья!

Звонкое соло услышал Сергений
Там, где консилиум блеял сомненья:
- Смерти не дам! Он мой милый, мой Свет!
Я ожидала его много лет!

Можно с любимой нырять в синем море
Или купить и украсить свой дом.
Но, дорогие, суть дела не в том.
Чудо любви проверяется горем!

Двум тяжким болям пошла поперёк,
Но лишь одна – мужа род не помог!

16.
Знали ли вы предрешённую смерть?
Или врача, с тихой трусостью взора,
В дым проигравшего с гибелью спора?!
Вравшего: длите судьбы круговерть!

Пеночка стала подобием тени.
Чуда ждала, что ОНА всё изменит!
Плохо сестрёнке, нейдёт жизни свет,
Гаснет родная, и вот – её нет!

Как с этой вестью приехать домой,
Где мать в слезах, в ожиданье, томится?
Как устоять в горе, не надломиться?
Как не поднять волчий горестный вой?

Смертью родных больно жизни учиться,
Как стойким быть и с дороги не сбиться?

17.
Пеночка мужа спасла от могилы.
Лыжник, турист – смерти дал строгий бой,
Как крот решил: для НЕЁ ям не рой!
Нужен родной – не скули же уныло!

Память терял, мысли были как тени,
Даже забыл свою кличку – Сергений.
Мозг одолел мочевины злой гнёт –
Жёнка не спит, но к здоровью ведёт!

Ева – Творенья второй вариант.
Вместе с Марией – крылатые птицы.
К ним благодарно повёрнуты лица.
Жизни охрана – от Бога талант!

Муж и жена – пара – мощная сила.
Давят: «Косая», ты что позабыла?

Несколько слов про ОНО. (18 – 19).
«Чёрного кобеля не отмоешь добела!». Пословица.
18.
Парочка строф о нежданной измене.
Некто навлёк на себя стыд, позор,
Выпилив ловко конечный узор,
Там, где двоим труд делился по теме.

Всякий имел своё место в упряжке.
Нет, не глотали в котле общей кашки!
Каждый пахал в общем поле надел.
Перед работой никто не робел!

Вышли к концу, надо свёртывать дело.
В сложном труде озверел и народ:
К докторским «диссерам» – с честью просчёт…
Рви у партнёра, ври: «Твой труд – умелый!»

Выбьешь коллегу – всё станет твоё.
Стыд глаз не выест! Не трусь, будь - ворьё!

19.
Рухнул Союз – фигурально, шквал в море!
«Не доведись жить в поре перемен!»
Не отыскать – беды взвесить – безмен!
«Бывший» коллега – уже не в фаворе!

Крах государства – развалы в системе –
Нет, не поэту лить сопли в поэме!
Помним всегда, с кем сводило судьбой –
В комнате рядом, в дороге домой!

Бог, видя всё, дал прохвосту по шапке,
«Помни, как Авеля, тех, кто с тобой!»
Мстить запретил; «Аз воздам!», этот – мой:
Сдох сукин сын, вскинув жадные лапки.

Помни – вблизи ли, на расстоянии,
Гнусность дождётся себе наказанья!

ЖЕНЕ (20 – 21).
«Хвала Тебе, бог Гименей!»
Из «Эпиталамы» в опере «НЕРОН» Антона Рубинштейна.

20.
Жить ладно мне в просторах аллегорий,
И правды «ню» не требую взамен.
Воспоминанья – ветхий Гуинплен*)
Средь рожиц старцев в оскоплённом хоре.

Библиотека - дар редкий по теме,
Рой аналогий, подходов к дилемме,
Твой ум – прожектор в сраженьи с бедой,
 Рад я беседе, Родная, с тобой!

Смех я люблю – подруги дивный дар,
Люб кошек резвый бег, укравших тапки,
Твой нежный перст – указ на опечатки, -
Вход к очагу - к уюту милых чар!

В свет, где семья, где мирный лад с собой.
Мир – это Ты, и летом, и зимой!

*) Главный героя романа Гюго «Человек, который смеётся».

21.
Местоимений мне помнятся звуки,
Два, как набат – поднебесная медь –
ОН и ОНА – сердцу знак: замереть!
Жарко в восторге сжимаются руки!               

Третье – ОНО – крысьим писком тревожит.
Иль отраженье пруда – блики, рожи!
Так злой зефир портил Репину труд:
Пишет «Покой» - рябь, комарики жрут!

Или – войдёт в класс с указкой урод,
В злой балаган превращая ученье.
Метка ему – третье местоименье!
Сколько из школы без знаний уйдёт?!

Славлю Каверина многие годы –
Он описал гнусной подлости ход.