Сказка про Елену Прекрасную и Илью Муромца. Продол

      Третья серия. Вместо "белочки" пришёл "домовой".

  Илья почти сразу протрезвел,
На Луну пребольшого бодуна посмотрел
и как загнанный зверь, заревел:
-- Что же, братцы, на белом свете творится?
   Как дальше жить: головой в дупло иль утопиться?

            А внутренний голос ему говорит:
         -- Дабы краше жить,
            надо меньше пить
            и больше милую любить,
            тогда никогда ничего дурного не случится.

Кто-то в двери неожиданно стучится.
-- Это кому там не спится?
   Да хотя бы не спиться!

          Рифмы плясали в головушке хмельной,
          пока вместо "белки" к Илье не пришёл управдом -- "домовой".
          Илья "домовому" громким басом говорит,
          пока тот на ногах ещё стоит:
       -- А ну-ка, домовой, на опохмел чуть-чуть налей,
          мой синеносый, плосколобый дуралей.

А тот ему в ответ:
-- Д-д-домового здесь нет!
   Я что-то не пойму, кто здесь домовой: ты иль я?
-- Естественно, я есьм Илья.
   А ты, чучело, что за господин-ХЕРР?
-- Я, прошу любить и жаловать, ХЕРР ДОМОВОЙ!
-- Ты домовой?
   Прошу тебя, не вой!
   Пойди отлей, мой дорогой.
   Ещё нет 5 утра, а ты уже бухой.

             Домовой объяснял, что бухать, -- это зло,
             доказывал, ему сейчас повезло.
             С трудом стоял на ногах
             в хромовых сапогах.

Речь домового Илью не смутила,
и он начал дико кричать:
-- А-ну. всем молчать!
   Домового на мыло!
   Домовой, ты мудило!
   Судью с поля! Судью с поля!

Проезжая мимо верхом на кобыле, на крики прибыла княгиня Оля.
Её пребывание в этих краях было связано с командировкой
по случаю принятия Христианства на Руси Великим князем Вовкой.
(Для рифмы князь Владимир оказался просто Вовкой.
Думаю, Бог простит сказочника с такой панибратской формулировкой).

          По сложившейся русской традиции,
          опять же, не для протокола в полиции,
          облобызались Илья с Ольгой, одну за другой стопки выпивали,
          для аппетита медовухой запивали,
          как водится по-русски много пили-ели
          да не просто так -- под соловьиные трели.
          Ночь вместе с соловьями, как в тумане, провели,
          помяли цветы, но они всё равно расцвели.

А потом, 9 месяцев спустя,
в день, когда готовилась кутья,
понаехали все братья,
кумовья да сватья
и устроили пир
на весь мир --
обмывали на Руси новоявленный кумир.

         Появился на свет божий паренёк,
         светловолос, почти голубоглаз --
         голубой один глаз,
         другой чёрный уголёк.
         Голопузика нарекли Ваша Светлость Игорёк.

И вот вырос Игорёк. Он стал князь
Никто его не просил, а он нашёл на свою голову грязь --
резко увеличил северянам и древлянам дань -- оброк.
На всю оставшуюся жизнь -- это был ему урок.

          Однажды ущемлённые древляне подловили князя Игорька,
          к его ногам привязали две берёзки или тополька
          и отпустили стройные берёзки-топольки вновь стоять.
          На всю округу раздались душераздирающие крики:
                "Твою м-а-а-а -т-ь!
                Зачем же овы-Фаберже отрывать?!
                М-а-а-т-ь! М-а-а-а-т-ь!

С тех пор десятою дорогой, крестясь и чертыхаясь,
безбожно матерясь и спотыкаясь,
обходят, оббегают путники берёзоньки те,
что стоят одиноко и угрюмо на большой высоте.

                ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.