Корабль. Юлиан Урсын Немцевич

Юлиан Урсын Немцевич 
Корабль  Okret
Политическая басня (1790)

Перевод-стилизация на русский язык: Даниил Лазько 
Редакция: 1.0 
6 февраля 2026 
Туапсе


Оборот титула (выходные сведения)

Автор: Julian Ursyn Niemcewicz (1758–1841) 
Произведение: Okret из цикла Bajki polityczne (1790) 
Авторская помета в издании 1790 года: powiesc z francuskiego (переложение/повесть с французского)

Перевод-стилизация: Даниил Лазько 
Подготовка текста и комментариев: Даниил Лазько 
Место и год подготовки: Туапсе, 2026 


Содержание

Предисловие 
Корабль (перевод) 
Okret (оригинал без диакритики) 
Примечания к тексту 
Мини-словарь 
Стратегия перевода / адаптации 
Текстологическая справка 
Коротко о возможных источниках и помете powiesc z francuskiego 
Замечание о масонском и просветительском контексте (опционально) 
Послесловие 
Библиография 
Литературный анализ


Предисловие

1. Немцевич и политическая басня 
Юлиан Урсын Немцевич — писатель и общественный деятель польского Просвещения. Цикл Bajki polityczne («Политические басни») создавался на фоне реформаторских и кризисных событий Четырехлетнего сейма (1788–1792) и обращен к публичным порокам политической речи: распрям, промедлению, замене действия спором.

2. Okret: сюжет и аллегория 
Аллегория корабля в бурю устроена как рациональная модель: при наличии средств к спасению гибель наступает из-за несогласия и многословия. В басне последовательно сталкиваются «голос дела» (матросы) и «голос рассуждения» (витии), доходящий до абсурда: вместо маневра обсуждаются происхождение ветров, прилив и отлив, а затем установка громовых проводников.

3. О помете powiesc z francuskiego 
Помета powiesc z francuskiego («повесть/переложение с французского») для читателя XVIII века служит знаком включенности в французскую просветительскую традицию (моральная притча, школа Лафонтена, политическая сатирическая миниатюра), но не обязательно означает буквальный подстрочный перевод.

4. Задача русского текста 
Настоящий перевод — перевод-стилизация под русскую басню 1790–1810-х годов: вольный ямб, парная рифма, сухая мораль. Цель — не калькирование польской силлабики, а воспроизведение в русском языке басенной интонации конца XVIII — начала XIX века при сохранении фабулы и причинности аллегории.

5. Принципы адаптации (кратко) 
1) Вольный ямб и парная рифма. 
2) Строгая рифмовка без корневых и натянутых пар. 
3) Лексика в коридоре конца XVIII — начала XIX века. 
4) Сухой финал как логический приговор. 
5) Универсализация отдельных деталей без прямого публицистического проговаривания.


Перевод:

Корабль
Юлиан Урсын Немцевич
Перевод с польского Даниил Лазько.

Корабль в ночи трепал свирепый шквал, 
Казалось: миг — и ждёт его обвал.

Когда б держались все одною рукой, 
Не взял бы их и шторм, и вал морской.

Но чем темней над ними свод густел, 
Тем меньше дел — тем громче спор шумел.

«К ветрилам! Риф! — кричат матросы. — Скорей! 
Уж скалы близко; вал несёт сильней!

Не время слов: хватайся за канат; 
Кто тянет речь — тот гибели виноват».

Но встал вития — и важно он сказал: 
Он делу помогать нисколько не желал.

«Коль жизнь и достоянье нам спасти, 
То прежде надо ветров начало найти».

«И вод подъём и спад», — прибавил тут иной: 
«Не зная их, не сладим мы с бедой».

«Пустое! — третий рек. — Не сладим мы собой; 
Пусть случай нас спасёт: он умней нас любой».

Но третий: «Гром гремит; уж молния блеснёт — 
Поставим кондукторы[1] — и гром нас не возьмёт!»

На суше их слова сошли бы за ум, 
А здесь от их речей один пустой лишь шум.

Пока витии всё решали — час прошёл; 
Их спор корабль с кормчим на скалы навёл.

Хоть к спасу средства были на борту готовы, 
Всё погубили здесь витии-пустословы.

Нужда теснит, друзья: не время для речей; 
Кто медлит в час беды — тот губит кораблей.

Ума у нас чрез меру; медлим — и конец.

"[1] Кондукторы — громовые проводники (термин XVIII века)."

Примечания к тексту (концевые)

[1] Кондукторы. В XVIII веке — громовые проводники (термин просветительской науки; прообраз громоотвода). В контексте басни подчеркивают нелепость «теоретических мер» в минуту гибели.

[2] Вития. Оратор; слово часто несет иронический оттенок: краснобай, а не деятель.

[3] Кормчий. Рулевой; в аллегории — тот, кто ведет общее дело.

Оригинал:
(Польский текст приведен без диакритических знаков в связи с техническими ограничениями платформы)

Okret (oryginal bez diakrytyki)

Okret miotany wiatrami 
Szedl jako tako wposrzod nawalnosci, 
I podrozni z zeglarzami, 
Gdyby sie byli trzymali w jednosci, 
Oparliby sie tej burzy; 
Lecz prozno: im bardziej niebo sie chmurzy, 
Tym bardziej, zamiast czynienia, 
Zwloki tylko i mowienia. 
Do zaglow... juz skala bliska - 
Wolali tam i owdzie rozsadni majtkowie - 
Zle sie kierujem, fala nami ciska, 
Przebog! Mniej obfici w mowie, 
Badzmy czynniejsi! Tu na glos tak zdrowy 
Mowca jeden dowodzil, lecz nie czterma slowy, 
Ze chcac zachowac zycie i majatek 
Trzeba roztrzasnac wprzod wiatrow poczatek. 
Przydaj - rzekl drugi - skad wod wzrost i spadek. 
Nie to - trzeci zawolal sadzac, ze przypadek 
Najrozumniej rozwiaze i pogodzi spory - 
Patrzcie, pioruny jak hucza z loskotem, 
Postawic trzeba wprzody konduktory 
I zaslonic sie przed grzmotem. 
Na koniec wszystkie zdania zwazane bez zgody, 
Bardzo moze przyzwoite 
Na ladzie lub w czas pogody, 
Opozniajac ratunek, mowce znamienite, 
Sternika i okret caly 
Pedem rozbily o polnocne skaly. 
A tak, mimo ratunku sposoby gotowe, 
Wszystko zginelo przez zbytnia wymowe. 
Czemuz przykladu tego nie uzyjem? 
Potrzeba nagli, moi przyjaciele; 
Wierzcie, rozumu mamy nadto wiele, 
Czas prozno tracim, o brzeg sie rozbijem.



Мини-словарь

Вал — высокая морская волна. 
Шквал — внезапный сильный порыв ветра. 
Обвал — резкий крах, крушение; широкое значение возможно в стилизации. 
Достоянье — имущество, богатство. 
Вития — оратор, ритор (часто иронич.). 
Кормчий — рулевой. 
Кондукторы — громовые проводники XVIII века. 
Чрез — через (книжная форма, характерная для эпохи).


Стратегия перевода / адаптации

Что сохранялось 
Сюжет и композиция (буря — спор — гибель — мораль). 
Логическая причинность (гибель от промедления и речей). 
Просветительский маркер konduktory (как символ «неуместной учености»). 
Сатирическая сухость и приговорный финал.

Что изменялось сознательно 
Метр (польская силлабика — русский силлабо-тонический стих). 
Рифмовка (парная как одна из базовых басенных схем в русской традиции). 
Отдельные детали образности (допустимые конкретизации ради русской звучности). 
Локальные политические маркеры (частично сняты ради универсальности чтения).


Текстологическая справка

Польский текст приводится по электронной публикации Wikisource (раздел Okret), воспроизводящей традиционную орфографию и пунктуационные особенности старых изданий. Настоящий русский текст является переводом-стилизацией в русской басенной норме конца XVIII — начала XIX века; его задача — передать аллегорическую структуру и сатирический механизм оригинала, а не буквальную силлабическую форму.


Коротко о возможных источниках и помете powiesc z francuskiego

Помета powiesc z francuskiego в авторском издании может указывать на переработку французского образца или на общую принадлежность жанровой модели французской моралистической литературы. Точного общеизвестного французского первоисточника именно для басни Okret в общедоступных справочных данных обычно не приводится; формула могла носить типологический характер (как «по французскому образцу»).


Замечание о масонском и просветительском контексте

В конце XVIII века многие деятели польского и европейского Просвещения были связаны с кругами, в которых обсуждались идеи «общественного договора», гражданской добродетели, реформ и воспитания. Для читателя того времени масонские ложи нередко служили одной из площадок публичной морали, дисциплины речи, риторики и политического самообразования (наряду с клубами, салонами и печатью). Однако в тексте Okret нет прямых масонских маркеров (символики, терминологии, атрибутики); если и говорить о возможной «масонской» близости, то лишь в очень общем смысле — как о принадлежности басни к этико-политическому дискурсу Просвещения, где пустословие противопоставлено делу и гражданской ответственности.


Послесловие

Басня Немцевича остается современной как модель общественной гибели: когда действие подменяют спором, даже «готовые средства» не спасают. Аллегория корабля не устаревает, потому что описывает не событие, а механизм.


Библиография

1. Niemcewicz, Julian Ursyn. Bajki polityczne. Pierwsze wydanie: 1790; wydanie rozszerzone: 1791. 
2. Niemcewicz, Julian Ursyn. Okret (Wikisource). URL: https://pl.wikisource.org/wiki/Okr(Niemcewicz) (data dostepu: 06.02.2026). 
3. Bajki polityczne (Wikisource). URL: https://pl.wikisource.org/wiki/Bajki_polityczne (data dostepu: 06.02.2026). 
4. Польский биографический словарь. Краков: Польская академия знаний; Варшава: Польская академия наук, 1935–. Статья: Немцевич, Юлиан Урсын.
5. Климович, Мечислав. Просвещение (Oswiecenie). Варшава: Государственное научное издательство, 1972.
6. Крылов, Иван Андреевич. Басни. Подготовка текста и примечания Н. Л. Степанова. Ленинград: Советский писатель, 1956. Библиотека поэта. Большая серия.
7. Гуковский, Григорий Александрович. Русская литература восемнадцатого века. Ленинград: Гослитиздат, 1939.
8. Виноградов, Виктор Владимирович. История русского литературного языка. 3-е издание. Москва: Высшая школа, 1982.


литературный анализ басни okret: оригинал и русский перевод-стилизация

литературный анализ басни okret (оригинал)

введение и место в цикле 
Okret Юлиана Урсына Немцевича (1758–1841) входит в цикл Bajki polityczne (политические басни), сложившийся в период Четырехлетнего сейма. Первые публикации цикла относятся к 1790 году (как приложение к комедии Powrot posla), а в 1791 году последовало расширенное издание. Уже этот издательский контекст задает жанровую установку: басня выступает не отвлеченно-нравоучительным текстом, а оперативной политической сатирой, рассчитанной на читателя, живущего внутри публичных споров о реформе государства.

сюжетная логика и композиция 
Композиция басни устроена как строгий опыт с наглядным результатом. В завязке задано условие: корабль в буре мог бы устоять, если бы люди держались единства. Далее идет нарастание: чем хуже погода, тем меньше действия и тем больше речи и проволочек. Центральный эпизод построен как сценка на палубе, где практическая команда требует немедленного маневра, а ораторы подменяют действие обсуждением причин: сначала происхождение ветров, затем приливы и отливы, затем гром и необходимость поставить “кондукторы”. Финал резко возвращает текст в физическую реальность: корабль разбивается о северные скалы. Мораль не украшает сюжет, а подводит итог механизму гибели: при наличии средств спасения все пропало от чрезмерного красноречия.

форма и риторика 
Польский стих эпохи Просвещения здесь работает как средство ускоренной аргументации. Характерная связка “im bardziej…, tym bardziej…” превращает описание в причинно-следственную цепь: непогода усиливается, вместе с ней усиливается многословие, а значит и риск катастрофы. Парные рифмы и разговорная прямота не столько “поэтизируют” бурю, сколько дисциплинируют сатиру: басня звучит как публичная реплика, а не как лирическое переживание.

язык, регистры и сатирический прием 
Сатира построена на столкновении двух речевых режимов. Матросы говорят коротко, повелительно и предметно: паруса, скала, волна, управление. Ораторы, напротив, разворачивают “разумные” объяснения и предлагают теоретические занятия, которые сами по себе могут быть уместны, но не в момент гибели. Важная тонкость: Немцевич не высмеивает знание как таковое. Он подчеркивает неуместность знания, когда оно используется как замена решения. Именно поэтому автор замечает, что подобные мнения могли бы быть приличными “на суше или в погоду”: ошибка не в мысли, а во времени и цели мысли.

лестница абсурда: ветры, приливы, кондукторы 
Три предложения ораторов выстроены как ступени. Спор о происхождении ветров еще напоминает философско-научную серьезность; разговор о приливах и отливах усиливает “ученый” престиж рассуждений; тема кондукторов выводит сатиру к явной нелепости, потому что “техническая новинка” становится символом модной рациональности, поставленной не на службу действию, а на службу говорению. Кондукторы отсылают к просветительскому интересу к электричеству и молнии (в европейском сознании конца XVIII века это маркер современности), и потому особенно язвительно звучат на тонущем корабле.

аллегория и политический смысл 
Корабль в буре читается как модель государства в кризисе: спасение зависит от согласия и своевременного действия, а гибель наступает от распада единства и риторического промедления. Северные скалы усиливают ощущение внешней угрозы; интерпретировать их как намек на конкретного “северного” соседа возможно, но это следует понимать как вероятное историческое считывание современниками, а не как единственно допустимую расшифровку. Более надежный уровень смысла шире: когда политический класс превращает управление в бесконечную речь, внешний удар становится фатальным.

помета powiesc z francuskiego и французская традиция 
Помета powiesc z francuskiego в изданиях того времени чаще означает принадлежность к французской просветительской школе моралистической притчи и сатирической миниатюры, чем строгий буквальный перевод с конкретного текста. Точный французский первоисточник именно для Okret в доступных справочных описаниях обычно не фиксируется; поэтому корректнее говорить о типологической связи с французскими образцами (включая лафонтеновскую традицию) и о культурном престиже французского “политического морализма” для польского читателя XVIII века.

значение басни 
Okret ценен как образцовая “политическая басня действия”: ее мораль выводится не декларацией, а механизмом. Басня остается современной, потому что описывает не событие, а повторяемый общественный процесс: спор вытесняет решение, а “разум” становится инструментом отсрочки ответственности.

о русском переводе-стилизации Даниила Лазько

переводческая задача и выбор нормы 
Русский текст дан как перевод-стилизация под басенную практику 1790–1810-х годов. Это принципиально: переносится не польская силлабика, а русская басенная речь и ее дисциплина. Такой выбор позволяет сохранить главное в Немцевиче: сценическую ясность спора, сатирическую экономию и приговорность финала.

сохраненные элементы оригинала 
В переводе удержаны базовые опоры: композиция “буря – спор – крушение – мораль”, три ступени “ученых” предложений, смысловой удар “средства спасения были, но погубило многословие”, а также просветительская деталь кондукторы, важная как знак современной “учености”, неуместной в момент катастрофы. В результате читатель получает не пересказ, а работающую русскую басню, где аллегория ясна без комментария, а комментарий нужен лишь для исторической прозрачности отдельных слов и реалий.

роль примечаний и мини-словаря 
Аппарат электронного издания (примечания и мини-словарь) в таком проекте выполняет не “учительскую” функцию, а охранительную: он позволяет оставить в тексте эпохальные слова и термины, не заменяя их современными, и при этом не терять читателя. Это особенно важно для слов вроде “кондукторы”, “вития”, “кормчий”, которые несут жанровый и исторический оттенок.

о переводах басни на русский язык 
В открытых библиографических источниках и электронных републикациях (каталоги и поисковые базы, доступные онлайн; корпусные и справочные подборки русских переводов польской поэзии; тематические антологии) устойчивого, общеизвестного печатного перевода именно басни Okret обнаружить не удается. Формулировка должна оставаться осторожной: речь не о доказанном отсутствии, а о том, что широко цитируемого и закрепленного в традиции русского перевода варианта, по имеющимся проверяемым данным, не выявлено. На этом фоне перевод-стилизация Даниила Лазько выполняет вводную функцию: он предлагает русскоязычному читателю цельный художественный эквивалент басни и закрепляет ее в жанрово узнаваемой форме.

краткий вывод 
Okret в оригинале и в русском переводе-стилизации работает как одна и та же модель: гибель наступает не от отсутствия средств, а от замены действия речью. Немцевич показывает, что многословие в кризисе не нейтрально, а убийственно. Русский текст воспроизводит этот механизм в привычной для русской традиции басенной интонации конца XVIII века, сохраняя сатирическую прямоту и логическую неотвратимость финала.